Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Сайт о паранормальных явлениях и уфологии

Паранормальные новости, новости НЛО, аномальные явления


Если Вы стали очевидцем НЛО или любого другого паранормального явления, или у Вас есть история из жизни связанная с необъяснимыми явлениями, то присылайте материал на e-mail: info@salik.biz или регистрируйтесь на сайте и разместите свою историю сами.

Чернобыльская зона позволит сильнее ценить жизнь

Фото:
blenderartists.org
Чернобыльская зона позволит сильнее ценить жизнь

Нашего сегодняшнего собеседника зовут Фархад. Свою фамилию он просил не называть. Дело в том, Фархад — самый настоящий сталкер. А сталкеры не очень любят «светиться» и давать интервью, рассказывать о своих, иногда не совсем легальных походах.

Дать интервью нашей газете мы уговаривали Фархада почти год. И только в этом году он согласился.

Возможно, сыграл роль тот факт, что в апреле мир отмечал грустную дату — 30-летие катастрофы на Чернобыльской АЭС. А ведь именно в Зону Фархад и осуществляет свои вылазки.

— Что вас привлекает в Зоне?

— Это, можно сказать, потомственное. Мои родители в 1986 году жили в Гомеле, это 130 километров от Чернобыля — если по прямой. Отец был ликвидатором, шофером. Это, конечно, не самое опасное дело, как, например, у пожарных или строителей саркофага, но он тоже много чего порассказывал.

Тогда людям правды не говорили, пожарным так вообще сказали: «А, просто пожар», и они сгорали потом в прямом смысле через несколько месяцев.

Друг отца был проводником на железной дороге, так проводников заставляли самих мыть вагоны на выезде из Зоны. Без ничего — без костюмов химзащиты, даже перчаток не выдавали.

Ну, про первомайский парад в Киеве, на который погнали школьников, и так все знают, про принудительные командировки для ликвидации последствий — тоже.

Я всю жизнь рос в атмосфере воспоминаний. И последствий, потому что Беларусь пострадала от взрыва гораздо сильнее, чем Украина. В том числе Гомель, где я родился на следующий год после событий.

Когда я был мальчишкой, меня туда не тянуло абсолютно — мешал страх. Перед неведомой радиацией. Говорят, то, чего не видно — не пугает.

Неправда. Пугает. Иной раз даже сильнее, чем то, что видно. Зона заинтересовала меня очень сильно в последние лет десять.

Туда все чаще стали совершаться вылазки. Приходившие рассказывали удивительные вещи, показывали снимки, видео, говорили, что «грязно» было до 1996 года… И я решил: пойду.

— Но ведь смельчаки ходили в Зону и раньше?

— Смельчаки или ненормальные? Да, ходили.

— Вы помните свой первый поход в Зону?

— Да, конечно. Я был в составе нелегальной группы сталкеров. Руководитель группы знал все ходы-выходы, поэтому до Припяти мы дошли без приключений. Передать мои чувства в тот момент очень сложно. Для этого нужно быть писателем. Мы попали на машине времени в 80-е, в советское время, которое лично я застал совсем малышом. Мы вошли в покинутую школу.

Потом мы заходили в дома, в квартиры, но эта школа никогда не выветрится из моей памяти. Это было ужасно!!! Разбитые стекла, облупившаяся штукатурка, брошенные раскрытые учебники и тетради с выцветшими чернилами, сломанные и целые глобусы, портреты писателей на стенках, какие-то разбитые колбы и реторты, географические карты, пожелтевшие и потрепанные, парты, стулья...

Где-то мебель была свалена в кучу, а в одном классе все парты стояли чуть не по линеечке, словно из-за них школьники вышли буквально вчера. Можно было бы так подумать, если бы не пыль и грязь, не обрывки бумаги и другой мусор. Это был прах, запустение, смерть.

И в то же время жизнь, которая вот была-была и вдруг ее грубо прервали и все бросили. На полувздохе, на полушаге. Это очень страшно.

Была одна мысль, что все тщетно: когда я увидел комнату, пол в которой был без просвета усеян противогазами. Не спасли… Никого.

Мы все молчали. Молча ходили из класса в класс, зашли в столовую. Там на столах посуда, стаканы, на некоторых тарелках даже что-то лежало — пыльное и окаменевшее.

Потом так же молча вышли на улицу. Нас будто пришибли чем-то. Одна девушка отошла подальше и тихо плакала.

И вот тогда я решил: я буду водить туда людей, показывать им все это. Пусть испытают то же самое, что испытал я.

— Вы не считаете, что это безнравственный туризм? Ведь с этим местом связано столько смертей!

— Это не туризм! По крайней мере, в том понимании, которое сегодня вкладывается в это слово. Это возможность, которая дается людям, чтобы посмотреть своими глазами на то, что может сделать человек с природой и себе подобными, если будет относиться ко всему с такой же легкостью, с какой относился до сих пор. Я вас уверяю: человек, который увидит все то, что видят посещающие Зону, выйдет из нее уже совсем другим.

После такой «экскурсии» начинаешь лучше ценить жизнь. Стоит просто посетить одну только школу N1 в Припяти — и поворот сознания гарантирован. И вряд ли кто-то, кто там побывал, будет относиться к своей работе спустя рукава, особенно если от его работы будет зависеть чья-то жизнь.

И вряд ли кто-то когда-нибудь нажмет на пресловутую красную кнопку — при условии, что у него будет возможность нажать на такую кнопку.

Конечно, есть железобетонные любопытствующие, которым «просто интересно», или которые хотят пощекотать себе нервы и получить порцию адреналина. Я вижу таких с первого взгляда и никогда в свою группу не беру.

— Но вы не отрицаете, что такие есть?

— Глупо отрицать очевидное! Таких полно. И вот такие, как правило, и идут в турфирмы. Они ведь хотят не просто порцию адреналина. Они хотят получить эту порцию максимально безопасно.

Если завезти таких подальше в Зону и бросить там, истерики будут до мокрых штанов. В принципе, хотелось бы посмотреть на такое зрелище! А еще лучше — записать на видео и показывать другим любопытствующим.

— Неужели есть официальный туризм в Зону?!

— Сколько хочешь! Этим занимаются, в основном, украинские турфирмы. Есть маршруты на один день, есть на два. Через единственный официальный пропускной пункт, на котором спрашивают документы, оговаривается маршрут (который потом изменить уже будет нельзя), проводится инструктаж и прочие формальности.

На сайтах таких турфирм все чин чинарем: перечень «достопримечательностей», расписание экскурсий. «Стандартная программа включает в себя посещение таких-то и таких-то деревень, пешая прогулка по улицам Припяти с посещением таких-то и таких-то объектов, посещение смотровой площадки Чернобыльской АЭС, осмотр того-то и того-то...»

Скулы сводит от таких туристических слов применительно к Припяти и Зоне! Это направление называется «Экстремальный туризм». Оказывается, туризмом сделать можно что угодно, даже поход в Зону!

— Тогда в чем отличие походов сталкеров с группами желающих от туризма при помощи турфирм?

— Ну я же сказал уже! Туристы эти едут туда за впечатлениями и адреналином, а группы собираются из людей идейных. Неравнодушных, которым не все равно, что будет с их домом завтра. И таких сразу видно. Многие сталкеры даже денег не берут за свои услуги. Я, например, не беру.

Я далек от идеализма и понимаю, что не все сталкеры одинаковые. Есть те, кому самим не хватает острых ощущений, есть просто игроманы, возникшие на волне компьютерной игры и серии фантастических книг «S.T.A.L.K.E.R», есть те, кто конкретно зарабатывает на походах.

Но есть и правильные. Идейные. Есть совсем двинутые — типа сталкера Тарковского. Они живут Зоной, они слышат ее, не могут без нее существовать.

Еще одно отличие наших вылазок — это привкус тайны, чего-то запретного. Если нас заловит милиция, штраф и прочие неприятности обеспечены.

Да, это тоже своего рода адреналин, но он сродни детскому приключению, когда без разрешения взрослых бегали на речку купаться. Можно и с разрешением, но без разрешения интереснее!

Еще последнее отличие, самое, наверное, главное. Его будет очень легко понять тем, кто в советское время занимался туризмом. Туризмом — а не лежанием на пляже и не автобусными экскурсиями «по городам Европы».

Когда брался рюкзак, котелок, спальный мешок, компас, палатка и т.п. — и группа пешим ходом или на байдарках отправлялась покорять или горы, или тайгу, или горные реки, или хоть близлежащие леса.

Именно это туризм, а не то, что предлагают турфирмы со своими пятизвездниками на берегу моря! И тут уже про каждого становилось все понятно: кто лидер, кто ведомый, кто нытик, на кого можно положиться, а на кого не стоит.

Просуществовать в Зоне в автономном режиме даже пару дней — не так просто, как кажется. И с психологической, и с бытовой точки зрения: одной только воды нужно с собой брать не менее пяти литров.

Еще одна аналогия. Когда я приезжаю в незнакомый город, я, конечно, посещаю «обязательные к просмотру достопримечательности» типа Эйфелевой башни или Колизея. Но гораздо большее удовольствие мне доставляет самому бродить по улочкам, находить что-то интересное, то, что не указано в туристических справочниках.

И от таких открытий становится очень тепло на душе. И когда вдруг возникает возможность поделиться с кем-то своим маленьким открытием, становится вдвойне приятно.

В Припяти и вообще в Зоне на душе тепло не становится, но я думаю, вы меня поняли. Наши вылазки — они не по проторенным маршрутам, они более камерные, что ли… И более хватающие за душу.

Маленький пример. В одном дворе в Припяти сохранилась детская площадка. Практически без разрушений. Краска, конечно, облупилась, но все осталось, как было. Можно покачаться на качелях, покататься на маленькой карусельке. Но никто этого не делает. Все обычно приходят и просто смотрят.

Турфирмы эту площадку не покажут. Вот заброшенный парк аттракционов — тот да, покажут. А этот двор зачем? Однако, на мой взгляд, эта детская площадка хватает за душу так, что мало не покажется. Детская площадка, на которой нет и никогда уже не будет детей. Что может быть противоестественнее?!

— Вы сказали, что не берете за свои походы деньги. Почему? Вы ведь трудитесь, организовываете походы...

— Это все равно что платная медицина. Человек приходит к врачу и говорит: «У меня аппендицит», а врач ему: «Пока денег не дашь, не вырежу!». В Зону идут люди, у которых болит душа. Как можно за лечение брать деньги?

— Как и когда возник туризм в Зону?

— После смягчения контрольно-пропускного режима. Мощный всплеск туризма (и сталкерства тоже) дали уже упомянутые игры и книги, а также хороший российский сериал «Чернобыль.

Зона отчуждения». Ничего такого, что есть в фильме, в Зоне нет, но я фильм посмотрел с большим удовольствием. А туристы решили, что все из фильма их там прям и ждет. (Смеется)

Туристы, правда, тоже все разные. Есть такие, о которых я уже сказал. Есть желающие попробовать, испытать себя. Понять, что ты за человек. Есть любители ролевых игр, есть любители компьютерных. Есть блогеры, которых хлебом не корми — дай повесить очередной фотоотчет о проникновении в какие-нибудь запредельные места.

У меня иногда создается ощущение, что большинство людей сейчас путешествует не ради самого похода, не ради впечатлений, а ради пресловутого фотоотчета. И становится противно… Раньше было «Я на фоне Эйфелевой башни», а сейчас «Я на фоне четвертого энергоблока».

Однако как бы там ни было, но экстремальный туризм с каждым годом становится все более и более популярным. Сытых граждан уже не устраивают Канары, Сейшелы и прочие Мальдивы.

Им хочется пощекотать свои нервы, и туристическая индустрия, чутко реагируя на спрос, предлагает им все новые и новые маршруты. Некоторые сталкеры тоже не отстают.

— А сколько примерно существует сталкеров?

— Ну, кто ж нас считал? (Смеется). Могу только приблизительно сказать. Идейных — десятка три, не больше. Игроманов — в разы больше. А тех, кто водит группы за деньги — тех вообще невозможно подсчитать — они особо себя не афишируют.

— Одиночки тоже есть?

— Одиночки есть в любом деле. Я знаком с парой таких. Это как раз те самые, которые «слышат Зону» и общаются с ней. Возможно, это в какой-то мере диагноз. Есть и другие одиночки — из любителей адреналина. Это ребята безбашенные, хорошо не кончат.

Есть и «охотники за привидениями». Зона породила свою субкультуру, свою мифологию, свой фольклор. И свой потусторонний мир.

— Кстати, вы во всякое такое верите?

— Человек должен верить (ну, или не верить) только в Бога. А про всякое потустороннее я лично могу сказать, что я допускаю его существование. Прочему допускаю? Потому что никто не доказал обратное — что его не существует. Но это не подлежит доказательству. Реально доказать только наличие чего-либо.

Что касается всякого потустороннего, то кое-что я видел, кое-что слышал, но распространяться на эту тему не буду. Нечего привлекать к Зоне лишнее внимание. И так туда теперь шастают все, кому не лень. После них порушенные дома, мусор и прочие гадости.

После туристов и безмозглых любопытствующих, кстати, тоже. Не от всех, конечно — только от невоспитанных. Но я давно заметил тенденцию: невоспитанность и безмозглость всегда идут рука об руку.

— Как вы проникаете в Зону?

— У каждого сталкера свой маршрут. Из-за все возрастающей популярности Зоны мы все держим свои ходы в секрете.

— Кто еще проникает в Зону — кроме туристов и сталкеров?

— Мародеры, например. Причем много. Особенно поначалу. Они мне чем-то напоминают сталкеров Стругацких, которые тащили с Зоны артефакты, «хабар» — чтобы сбыть его за деньги.

Страшно представить, сколько бытовых вещей, украденных из Припяти и фонящих, расползлось по СНГ! Сколько фонящих ягод, грибов, фруктов, овощей собрано и продано на рынках...

Там ведь все растет, как на дрожжах! Радиация вызывает мощные мутации, все плоды — огромные и вкусные. В Москве одно время шутили, что гигантский картофель из фаст- фуда «Крошка-картошка» выращен именно в Зоне.

Еще проникают жители прилежащих территорий. Этих понять можно — им в прямом смысле слова есть нечего. А в Зоне всегда есть чем поживиться.

— Говорят, что белые грибы каким-то чудесным образом не «впитывают» радиацию. Это правда?

— Неправда. Грибы по способности накапливать радионуклиды делятся на три группы. Белый гриб — во второй, он накапливает радиацию в средних дозах. В малых дозах радионуклиды накапливают шампиньоны, вешенки, строчки, опята зимние, сыроежки цельные и еще некоторые грибы.

Тех, которые совсем бы не накапливали радионуклиды, — не существует. Как не существует и нерадиоактивное молоко от чернобыльских коров. Это все мифы, байки, фэйки и прочее.

— А пятиметровые сомы в Припяти и других реках — тоже фэйк?

— Нет, гигантские сомы существуют. В интернете полно видео этих сомов: как их кормят, как они плещутся в речках и пруде-охладителе. Посещение этого пруда и кормление сомов входит даже в некоторые экскурсии.

Туристам показывают сомов и другую рыбу, которая совершенно не боится человека, рассказывают жуткие истории о сомах-мутантах, о том, что они вымахали до такого размера после Чернобыльской катастрофы, что зафиксированы якобы случаи нападения сомов-людоедов на человека, что сомы питаются человеческими трупами и т.п.

Но тут вот какое дело… Да, радиация, безусловно, повлияла на рост этой рыбы. Повлияло и обильное количество корма — другой рыбы, которую никто не ловит, т.е. экосистема бурно развивается, все растет, другая рыба тоже увеличивается в размерах.

И тот факт, что сом — рыба хищная, питается кроме рыбы млекопитающими и водоплавающими птицами, — тоже правда. И то, что трупы сомы могли есть, тоже допускаю.

Но вот что гигантский размер сомов — дело исключительно радиации, это неправда. В других реках других регионов СНГ, где радиация в полной норме, сомы тоже достигают гигантских размеров, иногда в два человеческих роста. А уж в рост человека — так таких вообще полно.

Поэтому говорить, что гигантские сомы — «прерогатива» Зоны, не стоит. Такая информация — лишь способ привлечь внимание к Зоне, напустить всяческих страшилок для привлечения туристов, а, значит, и денег. Я считаю это нечистоплотным пиаром.

— А насчет людоедства сомов — это правда?

— Под видео в Интернете про чернобыльских сомов автор одного из комментариев рассказал случай, как на его глазах гигантский сом в совершенно другом месте проглотил плывущую большую собаку. Возможно, сом может напасть и на ребенка.

На взрослого человека — вряд ли. Хотя если он будет намного больше человека, это не исключается. Так что вывод один: страшны не чернобыльские сомы, страшны гигантские сомы, которые могут водиться везде. Так что если видите такую «рыбку» — плывите от нее подальше.

— Можно ли есть сомов и другую рыбу из Зоны?

— Для человека извне это смертный приговор. Но вот что удивительно… Самоселы спокойно питаются чернобыльской рыбой, едят ягоды и грибы, овощи и фрукты, выращиваемые на своих огородах, пьют молоко от своих коров и ничего с ними не случается!

— Кстати, о самоселах. Что это за явление такое?

— По официальной статистике, в Зоне живет около двух тысяч человек, которые не пожелали эвакуироваться. На самом деле их больше. Они живут в самых разных населенных пунктах тридцатикилометровой зоны отчуждения и в городе Чернобыле.

Еще в Чернобыле живут так называемые вахтовики — работники предприятий Зоны. Их более трех тысяч человек, работают по пятнадцать дней, потом на пятнадцать дней уезжают.

Предприятий немало: Администрация зоны отчуждения (АЗО), Экоцентр, Техноцентр, институт проблем безопасности АЭС, отделение милиции, Чернобыльводоэксплуатация, больница и другие учреждения типа магазинов, библиотеки, спортзала и т.п.

Самоселы же, в основном, — это пожилые люди. Живут приусадебным хозяйством, собирательством. К ним водят экскурсии, показывают как чудо, как неведомых зверюшек в клетке. На самом деле это обычные люди, часто работающие вместе с вахтовиками.

Живут себе без каких-либо признаков лучевой болезни и даже девочка в 1999 году здоровая родилась, хотя рожать в Зоне категорически запрещено. (Ее увезли потом — других детей нет, общаться не с кем.) Более того, у самоселов и вахтовиков исчезают даже те болезни, которыми они страдали до катастрофы. Я, конечно, не говорю обо всех без исключения, лишь о большинстве.

Меня этот феномен всегда очень сильно интересовал. Я думаю, что человек — он способен приспособиться ко всему. Даже к радиации. Организм как-то перестраивается, начинает функционировать в новом режиме.

Понятное дело, что статистики последствий еще просто нет, и неизвестно, что будет с теми детьми, что родятся в Зоне. Будут ли они здоровыми?

Будут ли здоровыми их дети и будут ли те дети людьми в том смысле, в каком человек является человеком. Может быть, у них будут какие-то другие свойства, которых нет у обычных людей. Может быть, они будут обладать какими-то необычными способностями.

Возможно, они будут невосприимчивы к серьезным заболеваниям типа онкологии и прочего, но их будет губить обычный насморк. Это все требует серьезного изучения.

Есть очень интересный факт. Многих самоселов пытались вывозить из Зоны и селить в незараженных местах. И они там начинали болеть. У кого-то было постоянное недомогание, кто-то покрывался какой-то странной сыпью, кто-то даже умер.

Но когда одних вернули, а другие сами сбежали в Зону, их здоровье восстановилось. Еще один интересный факт. Из тех, кто эвакуировался, многие поумирали, а самоселы живы до сих пор.

— Я знаете чего никак не могу понять… Ведь там же радиация! И туда организовываются официальные экскурсии, ходят сталкеры… Разве это не опасно?!

— Жить вообще опасно! (Смеется). На самом деле ситуация такова. Когда произошел взрыв, в окружающую среду попало около трех десятков радиоактивных изотопов с периодом полураспада от нескольких секунд до миллионов лет.

Года через три-четыре в Зоне осталось шесть изотопов: стронций-90 (период полураспада 28 с половиной лет), цезий-137 (чуть больше 30 лет) и другие.

По цезию-137 судят о загрязненности территории, он служит как бы индикатором: более тяжелые изотопы не переносились по воздуху и остались в эпицентре катастрофы.

В первые годы после аварии на четвертом энергоблоке радиационный фон на всей территории Чернобыльской зоны отчуждения (так она, кстати, официально называется — не путайте с городом Чернобылем) был очень высоким — до 300 рентген в час. Не микрорентген, а именно рентген.

Но со временем, из-за естественного распада радионуклидов фон в некоторых местах Зоны значительно снизился и кое-где даже не превышает норму. В день можно набрать всего 30 микрорентген. Верхний предел нормы — 50.

Для сравнения: при флюорографии или рентгенографии пациент получает 15-40 микрорентген.

Конечно, у саркофага показатели очень высокие, но мы туда никого не водим. Даже если бы и захотели, там охрана такая, что не подступиться. Остались большие участки зараженных лесов и водоемов. Про эти места мы знаем и туда тоже никого не водим.

Но вот что странно… Радиация почему-то губит только людей, на животных и тем более растения она не действует. Вы бы видели, как буйно там все растет и цветет!

— Хочется горько пошутить: как на кладбище...

— Да… Кроме этого, существуют определенные правила поведения. Обо всех я рассказывать не буду — чтобы не провоцировать безбашенных смельчаков. Скажу только, что скорость движения транспорта в Зоне снижена до 40 километров в час — чтобы не поднимать колесами радиоактивную пыль.

Так что опасности никакой ни для туристов, ни для сталкеров нет. Можно не волноваться! В тех местах, конечно, куда мы ходим.

— Тогда мне еще более непонятно другое! Если радиационный фон — в пределах нормы, если самоселы и вахтовики живут и ничего им не делается, почему не снять ограничения и не заселить Зону? Ведь столько земель и населенных пунктов пропадает!

— Разговоры о частичной реабилитации Чернобыльской зоны отчуждения и возвращении земель в хозяйственный оборот уже идут. Но есть много осложняющих моментов. Например, в самом Чернобыле фон практически нормальный, но туда вряд ли вернут жителей — слишком дорого обслуживать город, окруженный зараженными территориями.

Все на самом деле упирается именно в деньги. И в рентабельность: проще все оставить, как есть, чем проводить дезактивацию земель.

С Припятью — еще более сложно. Проще построить новый город, чем вернуть к жизни старый. Кроме этого, Припять практически поглотила природа.

Она ясно дает понять, что человек на нашей планете — вторичен, первична природа. Не будет человека — она победит пространство, оставшееся после его ухода.

— Вы сказали, что не будете делиться правилами техники безопасности. Но об опасности, которая подстерегает новичков и одиночек, можете рассказать?

— С удовольствием! Прежде всего незнание опасных и безопасных мест. В опасных можно схватить хорошую дозу. Потом животные. Из хищников, могущих напасть на человека, только я видел волка, рысь и медведя.

Кроме этих, есть еще ядовитые насекомые, например, шершни, и змеи. И как они мутировали — лучше на своей шкуре не проверять.

Большую опасность представляют люди. Из правоохранительных органов — это милиция, пограничники, лесная охрана, оперативные группы вневедомственной охраны и различные спецслужбы. Так что кажущаяся безлюдность в Зоне — она именно кажущаяся.

Но самую большую опасность представляют другие люди: бомжи, браконьеры, мародеры и всякий сброд.

Сама природа тоже опасна. Болота, трясины, невидимые овраги, многочисленные ямы, в том числе ямы-ловушки, оставшиеся от охотников. Капканы и силки самоселов и браконьеров.

Покинутые жилища — это тоже опасность. Вас могут подстерегать сгнившее дерево, проржавевший металл и т.п. Все это может обрушиться под вами или на вас. В дополнение к «букету» — выгребные ямы, заброшенные колодцы и т.п.

Поэтому стоит сорок раз подумать, прежде чем отправиться в Зону.

— Напоследок философский вопрос: а нужна ли Зона вообще?

— Нужна. Обязательно! Это памятник. Мемориал. Мемориал в честь погибших и как напоминание о человеческой глупости, расхлябанности и жадности. Захотели приручить атом — получите и распишитесь за последствия.

О. БУЛАНОВА

Источник:
0
113

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Читайте еще
Пишут в блогах
Интересное видео
Новые комментарии
Givi
Забавно, я думал это квадрат в небе загадочный НЛО...
SALIK
Читайте подробности в этой статье.
SALIK
SALIKПризрак в замке 5 дней назад
Подробности читайте здесь.
SALIK
SALIKФотография НЛО 5 дней назад
Подробнее читайте здесь.