Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Сайт о паранормальных явлениях и уфологии

Паранормальные новости, новости НЛО, аномальные явления


Если Вы стали очевидцем НЛО или любого другого паранормального явления, или у Вас есть история из жизни связанная с необъяснимыми явлениями, то присылайте материал на e-mail: info@salik.biz или регистрируйтесь на сайте и разместите свою историю сами.

В плену у рыжего

Фото:
deviantart.com
В плену у рыжего

В начале 20-х годов с канадским охотником Рене Дахинденом произошла удивительная история. Его, спящего, похитил молодой бигфут и утащил в глубокое ущелье, где «представил» своей семье. Рене провел среди диких людей много малоприятных часов, после чего ему удалось бежать. Эта история широко известна среди криптозоологов и стала почти «классической». Но выяснилось, что и в нашей криптозоологии имеются подобные случаи. Вот один из них. Он произошел до революции… в Жигулевских горах!

Окрестные жители не раз замечали: в поросшей орешником лощине, стоило съехать туда с дороги, испуганно ржали кони, а собаки поджимали хвосты и вплотную теснились к телегам. И еще видели там странное существо — страшное (известно, у страха глаза велики!) и прыгучее. Как-то, прихватив колья и ружья, вознамерились мужики отловить чудище, так ведь ушел! По вершинам — с дерева на дерево — и поминай как звали. И вдруг отряд наткнулись на дюжину окровавленных волчьих трупов — звери были терзаны немилосердно: иные — без голов, иные — вроде выпотрошены.

История же, которую я выведала, началась с того, что через лес ехала в повозке парочка. И вдруг неторопливо трусившая лошадь стала беспокойно храпеть. Потом с дерева к ней метнулась мохнатая фигура. Отброшенный могучим ударом, кувыркнулся на землю мужик. Пронзительный женский визг полоснул по холмам. Лошадь вздыбилась и ошалело понеслась через лес к паромной переправе через Волгу. Вскоре туда прибежал и насмерть перепуганный мужик и рассказал, что его жену Евдокию… утащил черт.

Очнулась Евдокия в пещере. Увидела светящиеся в полумраке чьи-то глаза, вскрикнула: «Свят, свят...» В ответ послышалось мычание, и женщина снова потеряла сознание.

Когда пришла в себя, в пещере никого не было, но выход на волю закрывал огромный валун. Евдокия попыталась откатить его, однако снаружи донеслись тяжелые шаги, и Евдокия шарахнулась в дальний угол.

Это появился хозяин пещеры. Евдокия не увидела ни рогов, ни копыт, которые надлежало иметь настоящему черту. Ее похититель был очень похож на одичавшего мужика, обросшего рыжей шерстью и разучившегося говорить по-человечески. Вспомнилось: в ее деревне Шелехметь несколько лет назад пропал без следа Митька-бобыль. Говорили, что утащил его черт. А ведь мужик был такой же рыжий и здоровый...

Посидев на корточках напротив Евдокии, рыжий нырнул в лаз, снова завалил его валуном и исчез. Вернулся он к вечеру, принес нанизанные на ветки яблоки и кукурузные початки.

На следующий день Евдокия хорошо рассмотрела его: это был не Митька. Но на душе все равно стало легче — не черт все-таки. Да и заботливый: еды натаскал. Тут она почувствовала, как сильно хочет есть. Осторожно взяла один из початков, оголила белый стерженек, откусила кончик, заметив краем глаза, что ее рыжий похититель вроде бы одобрительно качает головой. Евдокия окончательно осмелела. Утолив голод, вернулась на свое место в углу пещеры, представила себе родимый дом, мужа Степку, ребятишек Ваньку да Машку и завыла в полную силу настрадавшейся бабьей души...

Потянулись дни — сумеречные, однообразные. Наружу хозяин пещеры Евдокию не выпускал. Вечером, уходя, закрывал выход огромным камнем. Возвращался под утро, приносил с крестьянских полей арбузы и тыквы, кукурузные початки и свеклу. Заготавливал, судя по всему, продукты на зиму.

Постепенно Евдокия привыкла к резкому запаху, исходившему от ее похитителя, к сырым овощам, перестала пугаться светящихся в полутьме малиновых глаз. И все чаще ловила себя на мысли, что воспринимает это существо как обычного деревенского мужика, почему-то не научившегося говорить. Даже имя ему придумала — Рыжий, по цвету шерсти, покрывающей плечи и грудь.

Ночи сделались холоднее, и Рыжий все чаще пытался улечься на ворохе сухой травы рядом с Евдокией. Вначале она гнала его — грех замужней бабе с чужим мужиком вместе спать. Но однажды смирилась с тяжкой своей долей, и Рыжий остался рядом. Жарким шершавым языком он лизал плечи Евдокии, грудь и живот… Короче, в ту ночь случилось то, после чего Рыжий не отходил от нее ни на шаг: мычал, словно теленок, выпрашивающий молока, поглаживал огромными ручищами, то и дело норовил лизнуть. Он совал ей в рот яблоки, сочную мякоть арбуза, а затем тянул ее на лежанку в дальний угол пещеры.

В конце концов Евдокию это стало раздражать, и однажды, не сдержавшись, она саданула Рыжего кулаком по волосатой башке. И замерла, догадавшись, что и он ударит ее в ответ. Но Рыжий вжал голову в плечи. И, жалобно мыча, попятился, а Евдокия, как бывало дома, в деревне, наступая и размахивая руками, кричала во весь голос что ни попадя. Она вдруг поняла, что Рыжий ради ее ласки стерпит любое унижение. Однако стоило ей приблизиться к выходу, как Рыжий скалил желтые зубы и угрожающе рычал. Она отступала, а потом мстительно долго не подпускала к себе, так же рыча и скаля зубы.

В пещере становилось все холоднее. Рыжий выглядел вяло, сонно. Причем спал он не по-человечески, а опираясь на предплечья и колени, спрятав голову в огромных ладонях. (Позже, когда эту историю я пересказывала известному криптозоологу Борису Поршневу, он подтвердил: да, именно в подобном положении спит «снежный человек». Крестьяне о такой детали знать не могли.) Под животом и грудью хозяина пещеры было достаточно места, чтобы Евдокии свернуться калачиком и проводить день за днем, вслушиваясь в вой ветра за стенами пещеры. Тоска по дому, не отпускавшая бабу ни на минуту, становилась нестерпимой. Рыжий просыпался от плача своей подруги, что-то лопотал, гладил мохнатыми руками, пока она не забывалась беспокойным сном.

Вскоре Евдокия поняла, что беременна. От бремени разрешилась она весенней ночью в тяжких муках. Мальчик оказался необычно крупным и ничем вроде бы не отличался от ребятишек, которых она родила от своего мужа. Рыжий старательно облизал ребенка и потом радостно, по-обезьяньи, скакал перед пещерой. У Евдокии радости не было: новорожденный связывал ее с этой невеселой жизнью.

Еды в пещере почти не осталось, и Рыжий стал уходить вечерами, чтобы к утру вернуться и накормить Евдокию сырой картошкой, яйцами, выкраденными с какого-нибудь крестьянского подворья. Кажется, он понимал, что детенышу нужен солнечный свет, поэтому Евдокии разрешалось целый день проводить на склоне горы, около лаза, закрытого со всех сторон густым кустарником. Напрасно она старалась высмотреть хоть какие-нибудь признаки человеческого жилья. Со склона горы были видны лишь бесконечные вершины сосен да убегающие вдаль отроги Жигулей. Но эта даль все сильнее манила ее, укрепляла с каждым днем желание вырваться из плена и убежать к людям. Но пока ребенок не окреп, об этом можно было только мечтать...

Потом и лето пошло на убыль, и Евдокия решилась. Вечером, как обычно, подмела пол в пещере, покормила грудью мальчика, подкрепилась овощами, которые утром принес Рыжий. Дождалась, пока его шаги не затихли вдалеке, взяла на руки мальчика и двинулась в путь. Шла наугад, стараясь поменьше петлять. И с ужасом думала, за кого же примут ее — растрепанную, с обрывками платья на плечах, грязную?

Уйти ей не удалось — она увидела, как, низко пригнувшись к земле, словно вынюхивая следы, к ней мчится Рыжий. Настигнув беглянку, он прыгал вокруг нее, рыча и торжествуя победу. А потом грубо схватил одной рукой (или лапой?) Евдокию, бросил ее на плечо, другой осторожно прижал к груди плачущего малыша и отправился к пещере. Евдокии послышалось ржание лошади и лай собак за соседним лесистым гребнем. «Значит, там проходит дорога», — отметила она про себя.

Мальчик к осени подрос, набрал вес, и Евдокии уже было тяжело держать его на руках. Теперь, сознавала она, если и уходить, то — одной. А потом вернуться в пещеру с людьми.

Рыжий спал, когда она, убаюкав сына, тихонько положила его рядом с ним. Выбралась из пещеры, спустилась с горы и что есть мочи помчалась в сторону, откуда послышался ей лай собак и ржание лошади. Посчастливилось: выбралась на лесную дорогу и, расплескивая босыми ногами горячую пыль, побежала к паромной переправе, откуда рукой подать до села Рождествено. Евдокия знала, что до Волги отсюда ближе, чем до деревни, не раз ведь ездила тут с мужем. Вдруг она услышала плач ребенка, а может, и не услышала — почувствовала. Обернулась — Рыжий! Он уже на дороге! Ужас прибавил ей силы. Вот и лес кончается, за ним — небольшое поле и паромная переправа...

Пассажиры парома, который уже отходил от причала, вдруг увидели, как из леса выбежала обнаженная женщина с развевающимися волосами и, громко крича, помчалась к реке. Ее настигало звероподобное существо с ребенком на руках. Женщина бросилась в воду, с парома ей кто-то кинул веревку. А похожий на медведя неведомый получеловек-полузверь забрел по колено в Волгу и, жалобно мыча, на ладонях могучих рук протягивал Евдокии плачущего ребенка. Однако паром уходил все дальше и дальше. Рыжий взревел, в отчаянии схватил малыша за ноги и разорвал его на глазах онемевших от ужаса пассажиров...

— А что с Евдокией-то сталось? — спрашивала я.

— А чего бабе сделается, — отвечали рассказчики. — Умерла в свое время. А так ничего. Мужика вот только к себе не допускала.

Борис Федорович Поршнев, криптозоолог и профессор, этому моему сообщению не удивился, заметив, помнится, что за персонажами, подобными Рыжему, обычно скрывается вполне реальное живое существо — сохранившийся до наших дней реликтовый гоминоид...

В тот день братья Бочкаревы и пятиклассник Коля Аксенов из поселка Ащибулак Илийского района (Казахстан) около пяти часов вечера отправились косить сено в район каналосточных вод. Проселочные дороги в этих местах полны неприятностей, и через десять минут езды у мотоцикла была проколота камера колеса. Заминка получилась в довольно глухом и безлюдном месте. Люльку пришлось отсоединить, после чего Бочкарев-старший уехал в поселок за новым колесом, оставив Бочкарева-младшего и его друга сторожить недвижимую часть мотоцикла. Прошло полчаса, и друзья явно заскучали от бездействия и жары. Шум камыша метрах в двадцати от них неожиданно привлек внимание. Заросли раздвинулись, и перед охваченными ужасом ребятами появилось невиданное существо. Оно напоминало обезьяну. Тело было покрыто густыми темно-серыми волосами, их не было лишь на верхней части головы, являвшей собой гладкий покатый череп, обтянутый черной, словно уголь, кожей. Уши отсутствовали, вместо глаз узкие прорези с чем-то мутным, вроде бельма, вместо зрачков. Кисти верхних конечностей (рук) согнуты вовнутрь. Рост, правда, далеко не обезьяний — около трех метров.

Существо опустилось на четвереньки и, издавая рычание, двинулось на ребят. Тех, естественно, как ветром сдуло. Бежали, не чувствуя ног, слыша за спиной приближавшийся хрип и топот преследователя. Неизвестно, какой бы была развязка, не появись на дороге Бочкарев-старший. Ничего не понимая, тот все же не растерялся и сигналом мотоцикла попытался напугать огромную обезьяну. Эффект возымел должное действие — она не замедлила скрыться в камышах. После этого Бочкарев-старший отвез перепуганных ребят в сторожку-вагончик, находившийся неподалеку, а сам, захватив с собой сторожа, уехал за брошенной люлькой. Не прошло и получаса, как Бочкарев-младший заметил из окна огромную тень на земле у вагончика. Секунда понадобилась на то, чтобы запереть дверь на защелку. В следующее мгновение стены уже содрогались от мощных ударов извне, заглушаемых хриплым ревом. Это продолжалось минут пятнадцать. Неизвестный даже пытался опрокинуть вагончик, начав его интенсивно раскачивать (что обыкновенному человеку не под силу). Появившиеся мотоциклисты вновь заставили неизвестного скрыться. Теперь уже насовсем....

«Я демобилизовался из полка морской авиации в самое смешное хрущевское время, когда „урезали“ крестьянские хозяйства, когда, чтобы держать „урезанное“ личное подворье, приходилось „для себя“ косить сено по ночам, а день махать косой на колхоз. Так было. Для своей буренки косил по ночам и я. Причем надо было забиться в дикую глушь, подальше от дорог, чтобы начальство не увидело тебя на тайном покосе.

Так вот, для „личного покоса“ я в июле 1960 года как раз и забился в такую глушь. Это урочище почему-то Сдохловкой в нашей деревне называлось. Приглядел отличный покос на краю этой самой Сдохловки, непролазные чащобы с болотом где-то внутри нее, и стал приезжать сюда по ночам верхом на лошади с колхозного покоса, на котором мы вкалывали неделями безвыездно. Страшновато было одному, и я обычно брал с собой своего кобеля-волкодава и двустволку. На всякий случай: у нас ведь и с мишкой в любой момент можно нос к носу столкнуться.

Косил без помех две ночи, проходя прокосы правым плечом к болоту.

Приехал на третью ночь. Луна как прожектор. Привязал лошадь к березе на длинный повод, повесил на сучок ружье — заряженное. Развел костерок-дымокур, покурил и врезался в разнотравье с мыслью докосить к утру до самого закрайка чащобника. Немного оставалось. Машу косой, все забыв. Кобель мой улегся рядом с костерком, конь напитался и, смотрю, тоже к дыму поближе подошел. Дремлет стоя.

Уже почти развиднелось. С болота потянуло туманом. Я остановился, встряхнул плечами и полез в кармашек куртки за сигаретой. До закрайка чащобника оставалось метров, может быть, пятнадцать, не больше.

Я вытащил сигарету, стал прикуривать, чуть склонившись к огоньку спички, и вдруг всей кожей почувствовал, что кто-то пристально смотрит на меня справа из кустов. Я невольно замер, оцепенел. Всего сжало. Такого со мной никогда не было. Хотел шагнуть к костерку и не мог. Сковало до спазм в горле. Не помню, дышал я или нет. Глаза, кажется, поворачивались, но шея не поворачивалась. Как парализовало. Я из подо лба видел, что в кусте ракитника кто-то есть. Стоит и смотрит — пристально и леденяще. Потом вдруг разом „отдало“, как говорят у нас в Сибири. Я рванулся к ружью, не помню, как сдернул его с сучка и дуплетом бабахнул в чертов куст. Что-то реготнуло оттуда, потом отпрянуло к болоту, короткий топот, потом длинный хлюпающий всплеск и — тишина.

Я судорожно перезарядил двустволку и бабахнул туда же еще раз. Стоял, натянувшись в ту сторону, и вдруг почувствовал, как дергается кожа на лице. Кобель тихо скулил и полз ко мне. Этого с ним никогда не было. Конь утробно ржал и рвал привязь. Я опомнился. Перезарядил двустволку, набросил ремень на плечо, огладил коня, чтоб он успокоился, потом кое-как прикурил уже другую сигарету. Когда курил, прыгали губы. Показалось, что волосы под кепкой стоят дыбом. Отвязал коня, смотал на руку привязь, вскочил на своего Цыгана (так звали коня), и он понес меня к становищу колхозного покоса.

Мужиков, которые косили „для себя“ по ночам, как и я, еще не было. Потом стали подъезжать один за другим. Почти каждый спрашивал: „Кто стрелял?“ Признался: я стрелял. „В кого?“ — „Сам не знаю“. — „Не свисти. Никак сохаря уложил. Два раза дуплетом по зайцу не бьют. Признавайся“. Признаваться было не в чем. Заспорили. Решили проверить днем. В обед поехали верхами. Облазили весь мой покос, прочесали чащобу — никакого следа: ни медвежьего, ни сохатиного.

В кусте, по которому я дважды сдуплетил, трава была примята: кто-то стоял. От этого места к топи трава смята пунктирно: кто-то убегал скачками. Дальше — гиблая топь. Знал каждый, что сохатый проходит и топь. Пошли на другой берег болота. Облазили вокруг, но выходного следа предполагаемого сохатого нигде не нашли.

Некоторые мужики упирали на то, что я смертельно ранил сохатого и он утонул в гибляке — болотном бучиле. Но ведь рана дает обильную кровь, лось оставил бы и лосиные следы на закрайке болота. А следов не было, только примятая трава. Не было и крови. Значит, я не попал в того, кто подсматривал за мной из куста ракитника. Загадка.

Спустя несколько дней, парясь с дедом в бане, я рассказал ему обо всем.

— Где твой покос? — спросил дед.

— Да у Сдохловки. Справа от Плетневской дороги. Дед как-то странно зыркнул на меня, проговорил:

—Тоже нашел… Мы там никогда не косили. Проклятое место. Сдохловка, одним словом.

… Правда, стог я все-таки сметал там. Мужики помогли. Но потом никогда больше туда носа не совал.

Вспомню, и как-то не по себе станет. Молчал. А вот теперь решил рассказать тот жутковатый случай. Кто ответит: по кому же я все-таки стрелял?.. Да. Загадка.

Татьяна Борисова, Самара.

Источник:
0
105

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Читайте еще
Пишут в блогах
Интересное видео
Новые комментарии
Огурцы взял, грибочков сестре подкинул. Он не халя...
Givi
Забавно, я думал это квадрат в небе загадочный НЛО...
SALIK
Читайте подробности в этой статье.
SALIK
SALIKПризрак в замке 7 дней назад
Подробности читайте здесь.