Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Сайт о паранормальных явлениях и уфологии

Паранормальные новости, новости НЛО, аномальные явления


Если Вы стали очевидцем НЛО или любого другого паранормального явления, или у Вас есть история из жизни связанная с необъяснимыми явлениями, то присылайте материал на e-mail: info@salik.biz или регистрируйтесь на сайте и разместите свою историю сами.

Старинная картина или в объятьях вампира

Фото:
apkpure.com
Старинная картина или в объятьях вампира

Старинный портрет — объятия вампира

Моей слабостью являются старинные рамки. Я все время ищу у мастеров и антикваров какие-то редкие и необыкновенные рамки для картин. Мне не особо интересно то, что они обрамляют, потому как мне, как художнику, свойственна причуда вначале приобретать раму, а уж после писать картину, соответствующую ее предполагаемой истории и внешнему виду. Из за этого мне приходят в голову некоторые интересные и, смею надеяться, оригинальные идеи.

Однажды в декабре, где-то за неделю до Рождества, я купил в лавке в районе Сохо изящный, но ветхий образчик резного дерева. Позолота на нем почти была стерта, три уголка были сбиты, но четвертый уцелел, и я надеялся, что у меня получится восстановить и остальные. Вставленный же в раму холст был покрытый столь густым слоем грязи и образовавшимися с течением времени пятнами, что я смог различить на нем только крайне скверное изображение какого-то ничем не примечательного человека: мазня бедного, работавшего за пропитание художника, призванная заполнить подержанную раму, которую его покровитель, как видно, купил по дешевке, точно так же как поздней купил ее я; и все-же, поскольку рама меня устраивала, я заодно взял и попорченный временем холст, посчитав, что он на что-то да сгодится.

В течении следующих нескольких дней я был поглощен разными делами, и лишь в сочельник у меня нашлось время должным образом рассмотреть свое приобретение, которое, с того времени как я принес его в мастерскую, стояло у стены изнаночной стороной наружу.

Ничем не занятый тем вечером и не расположенный к прогулке, я взял раму за уцелевший угол и положил на стол, а потом, вооружившись губкой, тазом с водой и мылом, начал отмывать ее и сам холст, чтобы возможно было рассмотреть их получше. Чтобы отчистить их от неимоверной грязи, мне довелось израсходовать почти целый пакет мыльного порошка и десяток раз сменить воду в тазу, и в конце концов на раме стал проступать узор, а сама картина явила отталкивающую грубость и бедность рисунка и неприкрытую вульгарность. Это был портрет обрюзгшего свиноподобного трактирщика, увешанного разными безделушками, — обыкновенное дело для такого рода творений, где важно не столько сходство черт, сколько безукоризненная точность в изображении цепочек для часов, печаток, колец и нагрудных булавок; все они присутствовали на холсте, такие же полновесно-реальные, как в жизни.

Узор рамы вызвал у меня восхищение, а картина убедила в том, что ее продавец получил от меня достойную цену; я рассматривал этот чудовищный образ в ярком свете газовой лампы, дивясь тому, как мог подобный портрет понравиться запечатленному на нем человеку, и тут мое внимание привлек легкий мазок на холсте под тонким красочным слоем, как если бы картина была написана поверх какой-то другой.

Это нельзя было утверждать точно, но и намека на подобную возможность оказалось достаточно, чтобы я подскочил к шкафу, где находился винный спирт и скипидар, и с помощью этих средств и тряпок начал безжалостно стирать изображение трактирщика — в смутной надежде найти под ним что-либо достойное созерцания.

Делал я это не спеша и осторожно, так что уже приближалась полночь, когда золотые кольца и багровая физиономия исчезли и передо мной стала вырисовываться другая картина; в конце концов, в последний раз пройдясь по холсту влажной тряпкой, я протер его насухо, перенес к свету и водрузил на мольберт, а потом, набив и раскурив трубку, уселся напротив, чтобы как следует рассмотреть результат своих стараний.

Что же я высвободил из гнусного плена низкопробной мазни? Ведь не стоило затевать это только ради того, чтобы понять, что произведение, которое осквернил и скрыл сей ремесленник от живописи, было так же чуждо его сознанию, как облака — для гусеницы.

На фоне богатой обстановки, погруженной во тьму, я увидал голову и грудь молодой женщины неопределенного возраста, вне всякого сомнения изображенные рукой мастера, которому не требовалось доказывать свое мастерство и который мог скрывать свои приемы. В мрачном, но сдержанном достоинстве, одушевлявшем портрет, сквозили такое совершенство и такая естественность, что он казался творением кисти Морони. Лицо и шея были настолько бледными, что казались абсолютно бесцветными, а тени наложены столь искусно и незаметно, что восхитили бы и рассудительную королеву Елизавету.

В первые мгновения я видел на темном фоне тусклое серое пятно, которое постепенно перемещалось в тень. После, когда я отсел подальше и откинулся в кресле так, что детали перестали быть различимы, серое пятно, казалось, сделалось светлей и отчетливей, а фигура отделилась от фона, словно обрела плоть, хотя я, только что промывавший холст, знал, что это всего-лишь живописное изображение.

Решительное лицо с тонким носом, четко очерченными, хоть и бескровными губами и глазами, напоминавшими темные впадины без наименьших проблесков света. Волосы, тяжелые, шелковистые, черные как смоль, закрывали часть лба, обрамляли округлые щеки и свободной волной ниспадали на левую грудь, оставляя открытой правую сторону бледной шеи.

Платье и окружающий фон вместе являли гармонию черных тонов и при этом были полны тонкого колорита и мастерски переданного чувства; бархатное платье было богато отделано парчой, а фон представлял собой безбрежное, уходившее вдаль пространство, восхитительно манящее и вызывавшее благоговейный трепет.

Я заметил, что бледный рот был чуть приоткрытым, немного обнажая верхние передние зубы и добавляя решимости всему облику. Верхняя губа была приподнятой, а нижняя выглядела полной и чувственной — верней, могла бы так выглядеть, если бы имела цвет.

Такое сверхъестественное лицо мне довелось воскресить в полночный час накануне Рождества; его пассивная бледность заставляла думать, что из тела выпустили всю кровь и я смотрю на оживший труп. Тут я в первый раз заметил, что и в узоре рамы, похоже, читается намерение передать идею жизни в смерти: то, что раньше казалось орнаментом из цветов и фруктов, неожиданно предстало омерзительными змееподобными червями, извивающимися среди могильных костей, наполовину скрывая их на декоративный манер; этот ужасающий замысел, несмотря на изысканность воплощения, заставил меня содрогнуться и пожалеть, что я не взялся промывать холст днем.

У меня весьма крепкие нервы, и я рассмеялся бы в лицо любому, упрекнувшему меня в малодушии; и все таки, сидя в одиночестве напротив этого портрета, когда рядом не было ни души (по соседству мастерские в этот вечер пустовали, а у сторожа был выходной), я пожалел, что не встречаю Рождество в более приятной обстановке, — потому как, несмотря на яркий огонь в печи и сияющий газ, это решительное лицо и призрачные глаза оказывали на меня странное воздействие.

Я слышал, как часы на разных башнях друг за другом возвестили об окончании дня, как звук, подхваченный эхом, постепенно замер в отдалении, а сам все продолжал сидеть, будто зачарованный, смотря на старинную картину и забыв про трубку, которую держал в руке, охваченный непонятной усталостью.

На меня смотрели бездонно глубокие и гипнотически завораживающие глаза. Они были абсолютно темными, но, казалось, вбирали в себя мою душу, а с ними жизнь и силу; беззащитный перед их взглядом, я был не в силах пошевелиться, и в конце концов меня одолел сон.

Мне привиделось, что с помещенной на мольберт картины сходит женщина и плавным шагом приближается ко мне; позади нее на холсте стал виден склеп, полный гробов; некоторые из них были закрытыми, другие же лежали или стояли открытыми, демонстрируя свое ужасное содержимое в полуистлевших, покрытых пятнами погребальных одеждах.

Я видел лишь ее голову и плечи в темном одеянии, на которые ниспадала пышная россыпь черных волос. Женщина прильнула ко мне, ее бледное лицо прикоснулось моего лица, холодные бескровные губы прижались к моим губам, а ее шелковистые волосы окутали меня, будто облаком, и вызвали восхитительный трепет, который, несмотря на возросшую слабость, доставил мне пьянящее наслаждение.

Я вздохнул, и она словно выпила слетевшее с моих уст дыхание, ничего не возвращая взамен; по мере того как я слабел, она становилась все сильней, мое тепло переходило к ней и наполняло живым биением жизни.

И неожиданно, охваченный ужасом приближающийся смерти, я исступленно оттолкнул ее и вскочил со стула; какой то миг я не понимал, где нахожусь, потом ко мне вернулась способность мыслить, и я осмотрелся по сторонам.

Газ в лампе все еще ярко горел, а в печи алело пламя. Часы на каминной полке показывали пол первого ночи.

Картина в раме как и прежде стояла на мольберте, и, только посмотрев на нее внимательней, я увидал, что портрет изменился: на щеках таинственной незнакомки появился лихорадочный румянец, в глазах засияла жизнь, чувственные губы припухли и покраснели, а на нижней виднелась капелька крови. В приступе отвращения я схватил свой скребковый нож и изрезал им портрет вампира, а затем, выдрав из рамы изуродованные куски холста, кинул их в печь и с варварским наслаждением наблюдая за тем, как они извиваются, обращаясь в прах.

Ту раму я все еще храню, но мне пока не хватает духу написать подходящую ей картину.

Джеймс Хьюм Нисбет

Источник:
0
91

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Читайте еще
Пишут в блогах
Интересное видео
Новые комментарии
Огурцы взял, грибочков сестре подкинул. Он не халя...
Givi
Забавно, я думал это квадрат в небе загадочный НЛО...
SALIK
Читайте подробности в этой статье.
SALIK
SALIKПризрак в замке 6 дней назад
Подробности читайте здесь.