Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Альтернативный взгляд

«Альтернативная история, уфология, паранормальные явления, криптозоология, мистика, эзотерика, оккультизм, конспирология, наука, философия»

Мы не автоматический, тематический информационный агрегатор

Статей за 48 часов: 55


Очевидец: Если Вы стали очевидцем НЛО, с Вами произошёл мистический случай или Вы видели что-то необычное, то расскажите нам свою историю.
Автор / исследователь: У Вас есть интересные статьи, мысли, исследования? Публикуйте их у нас.
!!! Ждём Ваши материалы на e-mail: info@salik.biz или через форму обратной связи, а также Вы можете зарегистрироваться на сайте и размещать материалы на форуме или публиковать статьи сами (Как разместить статью).

Битва изменившая будущее. Часть первая
Среднее время прочтения:

Источник:
Битва изменившая будущее. Часть первая

Часть вторая -

I

- Salik.biz

Когда Фридрих II, позже названный Великим, в 1740 году взошел на прусский трон, унаследованное им государство территориально и по численности населения было немногим больше Португалии. Оно расползлось по всей северо-восточной Германии мелкими фрагментами без естественных преград, которые служили бы опорой для крепостей. Плачевное наследство досталось ему от Тридцатилетней войны, когда все армии годами маршировали, куда им вздумается, не считаясь с нейтралитетом, за исключением немногих случаев, когда нейтральные княжества располагали убедительными вооруженными силами, чтобы внушить уважение к своим границам. Иоганн Георг Саксонский сохранял нейтралитет, пока император Фердинанд не вынудил его примкнуть к одной из сторон; Георг Вильгельм Бранденбургский пытался сохранить нейтралитет, но ему не хватило сил. Урок не прошел даром для пришедших вслед за ним сильных и властных Гогенцоллернов, которые превратили курфюршество Бранденбургское в Прусское королевство, и для отца Фридриха II — Фридриха-Вильгельма I, не самого кроткого представителя этой династии. Кроме того, Фридрих-Вильгельм был настоящим знатоком военного дела. В дни своей молодости он сражался под предводительством Мальборо и Евгения Савойского при Мальплаке и полностью разделял мнение, что война является одним из важнейших дел главы государства.

Войны кончились, но Фридрих-Вильгельм вел себя так, будто ожидал начала войны со дня на день. Ряд экономических реформ по сокращению средств, выделяемых на финансовую и административную сферу, включая содержание собственного двора, который едва был более пышным, чем двор сельского помещика, превратил его казну из беднейшей в Европе в одну из самых богатых. Сэкономленные средства пошли на снаряжение и вооружение армии из 80 тысяч человек, почти равную вооруженным силам Священной Римской империи и составлявшую 4 процента от населения Пруссии. Несмотря на воинскую повинность, в том числе дворянских семейств, обязанных с детства отдавать своих отпрысков мужского пола на службу в офицерских корпусах, маленькая Пруссия была не способна выделить такое количество солдат для армии. Вербовщики Фридриха-Вильгельма курсировали по всей Европе в поисках кандидатов, а если те не шли служить добровольно, их похищали. Особой опасности подвергались статные мужчины высокого роста; король много сил потратил на то, чтобы собрать полк гигантов для личной гвардии. Однажды его вербовщики даже выкрали итальянского священника очень высокого роста прямо во время мессы.


Армии, характерные для эпохи равновесия сил, были продуктом общества, стремящегося всеми силами усовершенствовать свой производительный механизм. Даже в Пруссии, с ее дефицитом солдат, ремесленники и торговцы освобождались от воинской повинности. Средний класс платил налоги на содержание армии, а солдат для нее поставляли низшие уровни общества — крестьяне, бродяги, безработные. Вследствие этого повсюду в войсках практиковалась самая суровая дисциплина; но нигде она не была столь суровой, как у Фридриха-Вильгельма. За дерзость по отношению к офицеру обычным наказанием был прогон сквозь строй; солдата, поднявшего руку на своего командира, расстреливали на месте без суда и следствия. С такими дисциплинарными мерами хорошо сочеталась бесконечная муштра, продолжавшаяся в прусской армии с утра до ночи, пока люди не начинали двигаться словно роботы — инстинктивно, не задумываясь.

Кроме этого, было сокращено количество движений, необходимых, чтобы зарядить мушкет и выстрелить из него, а также введен новый железный шомпол, изобретенный другом и офицером Фридриха-Вильгельма принцем Леопольдом Анхальт-Дессауским. В других армиях применялись деревянные шомпола.

Остальная Европа с насмешкой взирала на эти чудачества: полк гигантов был смехотворен; армия, постоянно занимавшаяся муштрой, но никогда не сражавшаяся, считалась королевской прихотью, вроде коллекционирования камей, и имела почти такой же практический смысл. В официальном докладе, представленном императору Священной Римской империи, говорилось, что прусские солдаты подвергаются таким жестоким поркам, что после первого же выстрела они непременно дезертируют.

Но 20 октября 1740 года император Священной Римской империи умер.

Рекламное видео:



II

Король Фридрих II взошел на престол, будучи двадцати семи лет от роду. Он был известен либеральными наклонностями, любовью к искусствам и наукам, а также непостоянством характера. Он отменил пытки, провозгласил свободу печати, абсолютную веротерпимость и начал рассылать по всей Европе письма, уговаривая Вольтера, Мопертюи, других известных людей приехать в Берлин и участвовать в основании академии. Он распустил полк гигантов, распорядился, чтобы ввиду вероятного неурожая открыли армейские склады, а зерно продавали по низким ценам. В Европе сочли, что он сократит армию и заведет у себя один из тех немецких дворов, которые сверкают отраженным блеском французской культуры.

Все это было до смерти императора Карла VI. Он оставил после себя только дочерей, но прежде, чем умереть, постарался убедить всех европейских правителей подписать документ под названием «Прагматическая санкция», гарантирующий передачу наследия Габсбургов своей старшей дочери Марии-Терезии, жене Франциска, герцога Лотарингии. Бумагу все подписали, хотя большинство из подписавших кое-что имели на уме, ибо оставались еще две женщины, имевшие больше прав претендовать на наследство: дочери Иосифа, старшего брата императора Карла. Одна была замужем за Карлом-Альбертом, курфюрстом Баварским, а Виттельсбахский дом никогда не оставлял надежды стать императорским; другой была жена Августа, курфюрста Саксонского и короля Польского, который не притязал на все наследство, но только на его часть. Смутные претензии имели Испания и Сардиния; да и Франция всегда сидела в засаде, готовая поддержать любое начинание, которое ослабило и разделило бы империю.

Эта путаница осложнялась тем фактом, что империю Габсбургов, составленную из массы владений, где в каждом были свои законы наследования, со всех сторон окружали экспансионистские государства, увидевшие возможность урвать кусочек себе. Но идея тщетности военных средств для достижения целей и концепция равновесия сил установились настолько крепко, что до 16 декабря (два месяца спустя после смерти Карла VI) никто не предпринял никаких практических шагов.

В тот день Фридрих во главе 30-тысячного войска перешел через границу герцогства Силезии, утверждая, что имеет на него права.

С точки зрения законности его претензия была самого неубедительного свойства. Она основывалась на документе 1537 года, в котором герцог Лигниц и тогдашний маркграф Бранденбурга запечатлели договоренность о том, что в случае, если одна из этих династий останется без преемников мужского пола, то наследие перейдет к другой. На самом деле (и в то время все это признали) здесь мы имеем случай экспансии государства, больше того — военной экспансии. В результате последовала переоценка ценностей — не сразу, а когда Фридрих продемонстрировал, что таким способом можно чего-то добиться.

Демонстрация состоялась 10 апреля 1741 года на заснеженном поле в Молвице. Фридрих изолировал и осаждал крепости по всей Силезии, его стратегия оставляла желать много лучшего, но ему удалось привести в Молвиц около 20 тысяч человек. Там они встретились с такими же силами австрийцев под командованием маршала Нейпперга. Это была довольно необычная битва. Хотя по общей численности силы были почти равны, у австрийцев было почти вдвое больше конницы, чем у пруссаков. Это означало, что Австрии в той же пропорции не хватало пехоты; вдобавок у пруссаков было шестьдесят полевых орудий против восемнадцати. Король Фридрих, подражая Густаву-Адольфу, встал вместе с кавалерией на правом фланге. Там было недостаточно места, чтобы пехота могла развернуться, оттого часть ее пришлось выстроить сзади в виде буквы «Г»; особенности местности были таковы, что этот фланг выдвинулся далеко вперед, ближе к врагу.

Бой открыли пушки; выстрелы так сильно разозлили австрийскую конницу на левом фланге, что она без приказа бросилась в атаку и смела прусскую кавалерию, включая самого короля, который уже не участвовал в дальнейших событиях дня. Но когда австрийцы решили окончательно разделаться с неприятелем, ударив по флангу пехоты, оказалось, что им противостоит нечто более сильное, чем можно было представить. Пехота Фридриха-Вильгельма с доведенными до автоматизма движениями не подалась, а стояла крепкими шеренгами и обстреливала кавалерию. Пять раз австрийцы пытались атаковать этот крайний правый фланг пруссаков и пять раз отступали; наконец, когда сошлись пехотные ряды, наступление сломалось. Батальоны резерва развернулись вперед и окружили австрийский левый край, притом роботы-пруссаки со своими железными шомполами успевали выстрелить до пяти раз против двух раз у неприятеля. Солдаты Нейпперга не смогли устоять перед ними, учитывая численное превосходство прусской артиллерии, которая пробивала в австрийских линиях широкие бреши. Австрийские ряды смялись и растаяли в зимних сумерках.

На время Молвиц решил участь Силезии, а также поднял в Европе почти такой же громкий шум, как Брейтенфельд: здесь могущественная империя потерпела поражение от того, с кем считались так же мало, как с Сицилией. Демонстрация состоялась; было показано, что военная сила государства не обязательно пропорциональна его величине и рано отказываться от военных средств достижения целей. Тотчас Карл Альбрехт Баварский заявил претензию на все наследство империи, Август объявил о своих правах на его часть, а Франция поддержала их альянс силой оружия. Из-за этого Англия, уже вовлеченная в войну с Францией за заокеанские владения, была обязана поддержать Австрию, и началась Война за австрийское наследство.

Но таковы были публичные, немедленные последствия решающей победы Фридриха при Молвице. А в личном плане, который оказался более важным, Фридрих, который учился на всех своих ошибках и промахах с невиданным в истории смирением, долго и тщательно размышлял о ходе битвы. Его пехота устояла против лучшей европейской кавалерии — отлично! Значит, пехота, прошедшая школу Фридриха-Вильгельма, может повернуть вспять любую кавалерию. Маршал Шверин настоятельно советовал ему оставить поле боя после первой кавалерийской атаки, а потом выиграл битву; отлично, он никогда не будет покидать поле боя, а Шверин попал в опалу. Наибольшую роль сыграла вереница случайностей, из-за которых тяжелый правый край пруссаков нанес косой удар по австрийскому левому флангу. Фридрих в свое время прилежно изучил военную историю и обладал незаурядной памятью; ситуация напомнила ему о фиванце Эпаминонде, которого он никогда не забывал.



III

Если бы вы завели с высокопоставленным лицом экспансионистского государства беседу о плебисците или народном одобрении, он решил бы, что вы спятили; но миллион (если не больше) жителей Силезии, завоеванной Фридрихом, были очень довольны, что оказались под прусской пятой. Подавляющее большинство населения составляли протестанты, если не притесняемые австрийскими чиновниками-католиками, то испытывавшие некоторые затруднения. Кроме того, более справедливое прусское правление показало большую эффективность по сравнению с австрийским. Фридрих завоевал не только Силезию, но и ее смирение.

Но оставался человек, который никогда не смирился бы с пруссаками в Силезии, а именно Мария-Терезия, императрица и королева. Она считала Фридриха самым злобным и опасным человеком в Европе и не скрывала это; говорить так ее заставляла не только личная досада, но и затаенное в глубине души ощущение, что успех Фридриха поставил под угрозу всю систему, к которой она сама принадлежала. Суждение императрицы о Фридрихе выразилось в целом ряде дипломатических интриг и военных маневров. В 1742 году по настоянию британских друзей Мария-Терезия подписала мир, который в итоге оказался лишь перемирием. По условиям этого мира Фридриху оставалась Силезия, а она получила возможность напасть на Баварию и Францию. В 1743 году французы потерпели катастрофические поражения в Богемии и на Рейне. Бавария полностью оказалась под властью австрийцев, и Фридрих вступил в войну в качестве союзника Франции, в том числе для того, чтобы не в одиночку встретить возможное нападение восстановивших силы Габсбургов. В 1744 году он вторгся в Богемию и захватил Прагу, но был вынужден вывести войска под угрозой нападения на его коммуникации. В 1745 году австрийцы, получив нового союзника в лице Саксонии, ответили тем, что вторглись в Силезию, и получили на орехи при Гогенфридберге и Зооре. Подписанный мирный договор подтвердил результаты Молвица.

Все военные кампании характеризуются определенными особенностями. Война за австрийское наследство отличалась тем, что активные действия в ней вели нерегулярные части венгерской легкой кавалерии — пандуры, которые тучами окружали фронт и фланги австрийских армий. Это были настоящие варвары, которых использовали для того, чтобы сжигать города, устраивать набеги на лагеря и расправляться с найденными ранеными. Из-за них сильно осложнялось сообщение любой противостоящей австрийцам армии. Королю Фридриху пришлось приложить усилия, чтобы наладить разведывательную службу, сообщавшую ему о передвижениях противника. Фридрих создал кавалерийский корпус, основанный на принципах, которые заложил Фридрих-Вильгельм для пехоты: тщательная подготовка, идеальная точность и согласованность движений, а также взрастил плеяду выдающихся кавалерийских офицеров — Цитена, Зейдлица, Ротенбурга. В отличие от пандуров, это была не обычная легкая конница, а инструмент для ведения боевой разведки, такая служба была первая в своем роде.

Пехота не нуждалась в улучшении, разве что в усилении своего прежнего статуса. Фридрих заметил, что его пехотинцы не только стреляли вдвое быстрее противника, но и маневры совершали гораздо проворнее, и на этом он основал новую тактику. Пехота повзводно давала залп, делала под завесой дыма четыре шага вперед, одновременно перезаряжая оружие для следующего залпа, подходила близко к изрешеченным пулями вражеским рядам и атаковала, применяя штыки.

Что касается сражений, то все значительные битвы войны — при Хотузице, Гогенфридберге, Зооре — были методическим повторением Молвица. От раза к разу Фридрих выдвигал вперед тяжелый правый край, атаковал врага по косой и сминал его линию. Каждый случай отличался некоторыми деталями, но в основном шаблон не менялся, и его заметили за границами Пруссии.



IV

Таков был военно-исторический фон, на котором состоялся следующий акт. Политический фон частично определялся тем, что, добившись желаемого, Фридрих стал противником войны: «Надо покончить с ней, как врач вылечивает лихорадку». Но с имперской стороны теперь выступал граф Венцель Антон фон Кауниц, советник Марии-Терезии. Она не слишком охотно согласилась принять Баварию в качестве компенсации за потерянную Силезию, но мир, которым закончилась всеобщая война, не дал ей ни того ни другого. Мария-Терезия затаила неутолимую злобу на разбойника, отнявшего у нее целую провинцию.

Венцель Антон (который упражнялся в верховой езде в закрытом зале, боясь свежего воздуха, и держал дюжину котят, которых сменял, как только они вырастали) эксплуатировал ее злость и делал это во имя равновесия сил. Он утверждал, что присутствие новой могущественной силы в северной Германии (едва ли кто сомневался в новоявленном могуществе Пруссии, учитывая ее армии и приобретенные территории) лишило Австрию свободы действий и места в Европе, которое ей надлежало занимать. Чтобы Австрия смогла возродиться, чтобы французское влияние, господствовавшее в Европе с подачи Фридриха, было ослаблено, Пруссию необходимо раздавить. Австрия традиционно поддерживала связи с морскими державами — Англией и Голландией, но безнадежно было ждать, что эти протестантские страны поддержат выпад против протестантской Пруссии. Поэтому политический курс Австрии был направлен на заключение альянса с Францией и Россией, причем с первой можно было расплатиться землями в Италии и Нидерландах, а со второй — землями в Восточной Пруссии, поскольку ни одно из этих владений не являлось частью империи.

Такими доводами Кауниц убеждал императрицу. Договориться с Россией было нетрудно, ибо в России никогда не утихали честолюбивые стремления; кроме того, русская императрица Елизавета питала к Фридриху глубокую личную неприязнь. Франция и государства помельче — Швеция и Саксония — потребовали усилий, но Кауниц обладал невероятными дипломатическими талантами, и у него для каждого находился подарок. К тому же ему помогало внутреннее убеждение, внушенное им императрице, что экспансия прусского государства нарушила сложившееся равновесие сил. Если не пресечь поползновения пруссаков, то под угрозой окажутся все. Франция подписалась под проектом; тогда Англия незамедлительно объединилась с Фридрихом: морская держава дает деньги, а прусские войска защищают Ганновер от имени короля Георга.

Таковы были причины Семилетней войны, первой поистине мировой войны, которая имела далеко идущие последствия, хотя ее значение скрыто более поздними баталиями.

Активные военные действия были открыты в августе 1756 года, когда Фридрих вторгся в Саксонию без объявления войны, занял Дрезден и изолировал саксонскую армию в укрепленном лагере в Пирне. Король располагал превосходной шпионской сетью; в саксонской имперской канцелярии у него был агент по имени Менцель, который был случайно раскрыт и провел остаток жизни — восемнадцать лет — в тюрьме, отращивая длиннющую бороду. Добытые Менцелем бумаги Фридрих обнародовал, оправдывая ими агрессию против Саксонии. Нельзя сказать, что это принесло ему большую пользу. Находчивый Кауниц тут же созвал имперский сейм и убедил мелкие княжества отправить контингенты своих войск в объединенную армию империи, которая увеличилась до полумиллиона человек, слившихся ради уничтожения Пруссии.

Агрессия Фридриха достигла своей первой цели. Саксония была разгромлена, а те из ее солдат, кому удалось выжить, получили право выбора: отныне служить Фридриху или отправиться в тюрьму. Фридрих во второй раз вторгся в Богемию, выиграл битву у стен Праги, установил блокаду города и продолжал двигаться на юг, пока 18 июня 1757 года в Кельне не столкнулся с силами, вдвое превосходящими по размеру его армию, под командованием маршала Леопольда Иосифа Дауна.

Этот человек был, вероятно, лучшим командующим, с которым жизнь сводила Фридриха. У него был обычный для австрийского полководца план — построиться и ждать атаки, так как его войска не могли соревноваться в подвижности и маневренности с прусскимии. Он тщательно выбрал место для своих позиций: левый фланг на гребне высокого лесистого холма, центр на бугристой местности среди топких прудов и правый фланг на другом холме, поросшем дубовой рощей. Даун построил войска в три линии вместо обычных двух; по всей передней линии среди зарослей расставил снайперов-хорватов. Фридрих рассудил, что левый фланг австрийцев неприступен, и развернулся налево, чтобы ударить по косой по другому флангу. Тогда части, которые мы могли бы назвать бригадами, следовали бы друг за другом и, достигнув позиций Дауна, разворачивались бы вправо, чтобы смести ряды его солдат. Головной отряд под командой Гюльсена действительно прорвал крайний фланг и отбросил первые две шеренги австрийцев; следующие части должны были пересечь переднюю линию Дауна под огнем хорватов, ударивших во фланг. Один отряд остановился, чтобы избавиться от помехи, развернулся и дал несколько залпов, после чего следующий, решив, что план битвы изменился, тоже повернулся и вступил в бой.

Битва началась слишком рано и не в запланированном месте. Это не должно было привести к катастрофическим последствиям, так как у Фридриха оставался еще большой отряд под предводительством принца Морица Дессауского, который связал отряд Гюльсена с частями, поторопившимися броситься на врага. Но в этот миг Фридрих, как нарочно, вспылил и приказал Морицу немедленно вступить в бой. Но австрийцы контратаковали, полностью смяли построение Гюльсена, ударили во фланг прусской линии, и Фридрих отступил с поля битвы, потеряв 13 тысяч из 33 тысяч человек.

Союзники сочли, что с ним покончено, и принялись наступать на его владения со всех сторон. Принц Гильдбургхаузен во главе колонны имперских войск и маршал Субиз во главе французского контингента (общим числом 63 тысячи человек) направились в Саксонию; 17 тысяч шведов высадились в Померании; выступили 80 тысяч русских, а Карл Лотарингский со своей армией и силами Дауна, всего свыше 100 тысяч человек, пошел на Силезию с юга.

В то лето сражения шли по всему периметру, и Пруссия постепенно слабела. Шведы не смогли справиться с вышедшим против них отрядом, но Фридриху пришлось отправить этот отряд. Русские войска разбили части пруссаков, составлявшие треть от их числа, но из-за неудачи в организации снабжения все застопорилось в тот момент, когда была возможность взять Берлин. Австрийцы, как можно было ожидать, вели войну осад, и Фридрих был вынужден отрядить 41 тысячу человек, чтобы не позволить им захватить все, поэтому он еле-еле смог собрать 22 тысячи человек, чтобы встретить Субиза и Гильдбургхаузена, вторгшихся в Саксонию.

Встрече двух армий при Росбахе предшествовало маневрирование на западе от реки Заале. В итоге Фридрих остановился у западного предела гряды низких возвышенностей, сзади у него были холмы Янус и Польцен. Австрийцы наступали в тыл прусских войск, и, каким медленным ни было их продвижение, Фридриху необходимо было что-то предпринять. Он предложил атаковать вражеский лагерь, что представляло собой очень рискованное предприятие на открытой, усеянной деревнями равнине, но 5 ноября проблема разрешилась сама собой.

Субиз и Гильдбургхаузен умели читать и из прочитанного узнали, что прусский король выигрывал битвы тем, что бросал всю свою силу против левого фланга неприятеля. Тогда они решили перехитрить его, сосредоточив армию вокруг его левого фланга и тыла, намереваясь занять холмы и перерезать его коммуникации. Союзники поставили кавалерию в авангарде, пехоту выстроили позади в три колонны и под звук труб начали широкое наступление через деревню Петтштедт вокруг левого фланга пруссаков.



У этого плана было три недостатка. Во-первых, Фридрих поставил офицера на крыше самого высокого здания в Росбахе, который наблюдал за передвижениями врага на открытой равнине; во-вторых, идти пришлось по грязи и песку, поэтому очень медленно; в-третьих, колонна наступающих не выслала вперед разведчиков. Когда королю доложили, что неприятель прошел через Петтштетд, Фридрих невозмутимо доел обед и затем быстро перестроил войска. Зейдлиц со всей кавалерией скрылся за Польценом, на вершине которого выставили гусарский пикет; артиллерию разместили на противоположном склоне Януса, так что высовывались только жерла пушек; пехота встала за пушками, ее большая часть сконцентрировалась справа. В союзной армии заметили маневры и внезапное исчезновение пруссаков из поля зрения, командиры решили, что Фридрих начал отступление, и отдали приказ прибавить ходу, чтобы догнать его.

Пока они ускоряли ход, в три тридцать после полудня Зейдлиц перешел через Польцен с 4-тысячной конницей, плотной, как стена, и быстрой, как ветер. Он ударил во фланг конному авангарду союзников, полностью опрокинув его, и преследовал, пока не завершил разгром. Потом дал сигнал к возвращению и построился в небольшой впадине у Тагвебена. Прусские орудия открыли стрельбу по злосчастным союзным колоннам, разрывая на части шеренги, а когда те попытались развернуться, через Янус перешли четкие ряды пехоты Фридриха, стреляя как заведенные. Когда истерзанные колонны решили отступить, Зейдлиц вышел из укрытия и напал на них с тыла. Это было одно из самых коротких великих сражений, зафиксированных хрониками: к половине пятого союзная армия превратилась в обезумевшую от страха толпу, потеряв 67 пушек, 3 тысячи человек ранеными и убитыми, 5 тысяч пленными. Потери пруссаков составили 541 человек.

Битва при РосбахеБитва при Росбахе

Хуже всего для союзников было то, что остатки армии находились в самом плачевном состоянии, не было никакой возможности ее восстановить. Битва при Росбахе была решающей, поскольку вывела Францию из войны против Фридриха. Фридрих прорвал вражеское кольцо, а еще дал точку опоры немецкому национальному сознанию и обеспечил себе поддержку Англии. После битвы английский парламент почти в десятикратном размере увеличил субсидии.

Но предстояло еще много дел, почти непосильных для любого человека и любой армии. Пока Фридрих воевал с имперскими и французскими войсками, Австрия постепенно заняла всю северную Силезию, разбила в сражении прусские силы, взяла Бреславль и Швейдниц с их огромными складами. Фридрих передал командование разбитой армией Цитену, собрал силы у Пархвица и поспешил дать австрийцам бой.

Теперь у него было 36 тысяч человек и 167 орудий, большую батарею в них составили сверхтяжелые пушки, захваченные в крепости Глогау. Принц Карл и Даун располагали примерно 80 тысячами. Даун готовился стать на зимние квартиры, но известие о приближении Фридриха заставило его выйти из Бреславля на позиции, построившись двойной линией. Правым флангом, разместившимся у селения Нипперн позади леса и болот, командовал генерал Лукези, центр оказался рядом с деревней Лейтен, левый фланг у Загшюца. Концы обоих флангов были отведены назад, и генерал Надасти, командующий левого фланга, прикрыл свою позицию засекой. Впереди, у селения Борне, встал кавалерийский отряд под началом саксонского генерала Ностица, но большая часть кавалерии оставалась в резерве позади центра.

Возможно, боевой дух разбитой армии, которой теперь командовал Цитен, вызывал у Фридриха некоторые сомнения; но его сомнения рассеялись темной морозной ночью 4 декабря, когда во время обхода лагеря солдаты приветствовали его словами: «Добрый вечер, Фриц». Он собрал генералов и сообщил им, что собирается действовать против правил ведения войны, но намерен либо разбить врага, либо погибнуть от его пушек, после чего отдал приказ наступать на рассвете.

Первым под удар попал Ностиц со своим отрядом. В дымке легкого тумана Цитен яростно обрушился на саксонцев с фронта и фланга, взял в плен большую их часть, а остальных оттеснил. Потом наступило затишье, пока рассеивался туман и Фридрих осматривал вражеские позиции. Он хорошо знал эти места, поскольку часто совершал там маневры. Справа от Борне за складкой местности можно было скрыть свои передвижения, и Фридрих решил сделать то, что не получилось у его противников в Росбахе: бросить всю армию на левый неприятельский фланг. Для начала передовой отряд кавалерии был отправлен в погоню за остатками отряда генерала Ностица. Хитрость сработала; Лукези, который знал о привычке Фридриха нападать на фланги, вообразил, что ему угрожает массированное наступление, и попросил подкреплений. Принц Карл отправил к нему резервную кавалерию из центра и несколько подразделений с левого фланга.

Но атака стихла, и тогда Карл и Даун предположили, что это был маневр для прикрытия отступления, ибо армия Фридриха вдруг исчезла из виду. «Пруссаки уходят, — заметил Даун. — Не мешайте им!» История не сохранила для нас его слов, когда колонна Фридриха высунула нос из-за складки местности и ударила во фланг Надасти.

Битва при ЛейтенеБитва при Лейтене

Надасти, неплохой боевой офицер, сразу ввел в бой свою кавалерию и смог отбросить Цитена назад, но затем наткнулся на пехоту и был разгромлен. Представьте себе, какая началась сутолока и неразбериха, когда все крыло, накрытое анфиладным огнем прусских ружей, разлетелось на части. Но австрийцы начали организовывать оборону на мельницах, в канавах Лейтена и на кладбище, огороженном каменными стенами. Принц Карл вливал новые батальоны, как только они прибывали из других мест; кое-где австрийский строй достигал двадцати шеренг в глубину, и завязавшаяся схватка носила самый яростный характер. Новая линия прошла почти перпендикулярно к первой, центр ее сбился в кучу, но это была линия прочная и многочисленная.

Фридриху пришлось вывести последние пехотные резервы, но ему по-прежнему не удавалось продвинуться. Тогда он приказал поднять на возвышенность, которая до того скрывала его передвижения, сверхтяжелые пушки, они накрыли продольным огнем новый правый фланг австрийцев, и вражеские ряды подались. В этот момент до места добрался Лукези со своих прежних позиций. Он увидел, что левый фланг прусской пехоты не защищен, и отдал приказ атаковать его. Но Фридрих это предвидел. За батареей тяжелых пушек скрывалась кавалерия левого крыла под командованием прусского генерала Дризена. Когда соединение Лукези рысью бросилось вперед, Дризен ударил его сразу со всех сторон. Это было похоже на атаку Зейдлица при Росбахе; сам Лукези был убит, а его солдаты разбросаны. Потом Дризен развернулся вокруг Лейтена и напал на фланг и тыл австрийской пехоты. Декабрьский вечер застал остатки австрийской армии в бегстве.

Часть вторая -

Записал:

SALIK

Санкт-Петербург
info
+48
Я не автоматический, тематический информационный агрегатор! Материалы Salik.biz содержат мнение исключительно их авторов и не отражают позицию редакции. Первоисточник статьи указан в самом начале.

Поделиться в социальных сетях:


Оцените:
+14
490
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

   Подписывайтесь на нашу страничку в Twetter:   Подписаться