Мы в социальных сетях:



Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Сайт о паранормальных явлениях и уфологии

«Истина где-то рядом»

Мистические тайны Гурджиева. Часть вторая: Гурджиев и Сталин / РГО
-----
Перемещения во времени. Создание богов. Магия / Тот.
-----
Перемещения во времени. Парадигма. Фаза «ГАЙА» / Тот.
-----
Все наши авторы

Если Вы стали очевидцем НЛО или любого другого паранормального явления, или у Вас есть история из жизни связанная с необъяснимыми явлениями, то присылайте материал на e-mail: info@salik.biz или через форму обратной связи, или регистрируйтесь на сайте и разместите свою историю сами на форуме. А так же Вы можете размещать свои статьи (Как разместить статью)

Глозельские артефакты

Глозельские артефакты
Фото:
В этом районе были найдены глозельские артефакты

1 марта 1924 года 17-летний крестьянский юноша Эмиль Фраден (8 августа 1906 г. – 10 февраля 2010 г.) вместе со своим дедушкой, Клодом Фрадином, вышли по весне вспахать свое поле. Это рядовое событие происходило в деревне Глозель, что в муниципалитете Феррье-сюр-Сишон департамента Алье региона Овернь в центральной Франции в 30 километрах от города Виши.

Во время пахоты нога одного из волов, тянущих плуг, провалилась в землю и застряла в полости. Юноша попытался освободить ногу вола, но и сам погрузился в яму. Так была обнаружена подземная камера длиной около трех метров со стенами из глиняных кирпичей. Эмиль с помощью своего деда раскопал яму, она была покрыта 16-ю напольными плитками и содержала человеческие кости, керамические фрагменты, среди которых лежал отполированный каменный топор.

Схематическое изображение обнаруженной подземной камерыСхематическое изображение обнаруженной подземной камеры

Эта находка в дальнейшем спровоцировала грандиозный археологический скандал.

В марте местный учительница Андриенн Пиканде посетила ферму Фраденов, а затем сообщила министру образования о находке. С помощью своей школьной учительницы юноша в течение нескольких последующих недель раскапывал землю на поле вокруг этого места.

9 июля Фраденов в сопровождении Андриенн Пиканде посетил другой учитель, Бенуа Клеман, представляющий общество Société d’Émulation du Bourbonnais. Позже он вернулся с другим человеком, Жозефом Вильпе. Клеман и Вильпе, используя кирки, сломали оставшиеся стенки погребения, которые увезли с собой.

Позже Вильпе написал Эмилю Фрадену, что идентифицирует место находки как принадлежащее галло-римскому периоду примерно 100-400 гг. нашей эры и возможно имеющее археологическое значение. В январском выпуске бюллетеня Bulletin de la Société d’Émulation du Bourbonnais были упомянуты находки в Глозели.

Эмиль Фраден внутри своего музея. 1920-е годыЭмиль Фраден внутри своего музея. 1920-е годы

Статья в бюллетене заинтересовала Антонина Морле (16 мая 1882 г. – 1965 г.), врача и археолога-любителя из курортного города Виши. 26 апреля Морле посетил ферму и предложил 200 франков, немалые по тем временам деньги, за возможность проводить раскопки на ферме Фрадинов. Морле давно изучал галло-романскую эпоху и неплохо для того времени разбирался в археологии. Он загорелся желанием вести раскопки. По его мнению, найденные предметы могли оказаться гораздо древнее периода античности и их возникновение можно даже отнести к эпохе неолита.

Семья Фрадин принимает предложение Морле. Он осуществляет свои первые раскопки, которые регулярно продолжается до 1936 г.

24 мая 1925 года Морле начал раскопки. Были найдены таблички, идолы, кости, кремниевые орудия и камни с выгравированными на них надписями. В сентябре 1925 г. Морле в соавторстве с Эмилем Фрадином опубликовал доклад по результатам раскопок, в котором относил место раскопок к неолиту.

Юноша посвятил несколько лет изучению древних находок, впоследствии создал на своей ферме маленький частный музей, где были выставлены обнаруженные на поле древние артефакты.

Глозель, изображение северного оленяГлозель, изображение северного оленя

Собрав необыкновенную коллекцию, Морле высказал мнение, что глозельская культура процветала после окончания последней ледниковой эпохи около 10 тыс. лет назад, когда и произошло смешение артефактов раннего каменного века с более поздним археологическим материалом. Уникальная природа находок из Глозеля застала врасплох многих французских археологов и они заняли сдержанную позицию.

В 1927 г. были обнаружены две другие гробницы. В апреле 1928 г. был выполнен большой объем раскопок.

Огромное количество находок было извлечено из неглубокого почвенного слоя на склоне холма, который они окрестили «полем мертвых». Там были резные кости, похожие на экземпляры из пещер каменного века во Франции, рисунки оленей и лошадей, снабженные буквами, а иногда целыми надписями. Другие материалы, явно относившиеся к более позднему периоду, включали полированные каменные топоры и грубо слепленные горшки с изображениями лиц и надписями, сходными с теми, что были вырезаны на костях. Среди керамических изделий попадались причудливые фаллические фигуры и отпечатки рук размером в три раза больше настоящих.

Наиболее загадочной находкой, сделанной в Глозеле, были десятки кирпичей, испещренных надписями и напоминавших письменные таблички с Ближнего Востока из обожженной глины; однако надписи были сделаны на неизвестном языке. В целом около 5000 объектов было обнаружено и выставлено для демонстрации в маленьком музее, устроенном Фроденами.

Французские археологические круги отнеслись с пренебрежением к докладу Морле 1925 г., опубликованному любителем и крестьянским мальчиком.

Тогда Морле в течение 1926 года пригласил ряд археологов, чтобы они посетили место раскопок, в том числе Соломона Рейнаха, куратора Национального музея Сен-Жермен-ан-Ле, который провел три дня на раскопках. Рейнах подтвердил подлинность места раскопок в переписке с Академией надписей и изящной словесности.

Глозель стал местной достопримечательностью, и туда устремился поток туристов, посещавших музей Фроденов и кафе, которое они тоже украсили своими необычными находками.

В апреле 1926 года Антонин Морле опубликовал статью со своей гипотезой о неолитической датировке алфавита глозельских табличек. У него не было сомнений, что эти надписи гораздо старше знаменитых финикийских текстов. И сразу в научном мире пошли бурные дискуссии. Научное сообщество разделилось на два противоборствующих лагеря: сторонников и противников датировки Морле. В дальнейшем эти группы даже стали называть «глозельцы» и «антиглозельцы». «Глозельцы» защищали теорию Морле, а их оппоненты ставили все под сомнение, считая, что провинциальные археологи-любители и полуграмотный мальчишка-крестьянин не могут открыть ничего такого выдающегося.

Однако для многих обстоятельства открытия казались весьма подозрительными. Находки представляли собой мешанину материала из различных археологических периодов. Вместе с тем все они были обнаружены в тонком слое почвы без признаков стратификации. Не было ни ям, ни ровных поверхностей, где могли бы сохраняться отдельные предметы, однако большинство горшков было найдено в целости и сохранности, что крайне редко случается при обычных раскопках. Таинственные непереводимые таблички не были похожи ни на какие археологические находки, сделанные на территории Франции. Куратор местного музея заявил, что когда он укрывался от грозы в конюшне на ферме Фраденов, то видел несколько надписанных, но не обожженных табличек.

На заседании Международного института антропологии в Амстердаме, проходившей в сентябре 1927 года, глозельские раскопки стали предметом жарких споров. Была назначена комиссия для проведения дальнейшего исследования места раскопок, прибывшая на место 5 ноября 1927 года. Во время проведения трехдневных раскопок, за археологами на раскопках наблюдали журналисты и репортеры. Они выбрали участки наугад и там начали копать, но в первый день ничего не нашли. Со второго дня начали попадаться уже знакомые археологические материалы, которые, как они подозревали, были подброшены, – в особенности надписанная табличка, обнаруженная на дне «кармана» из рыхлой коричневой почвы, совершенно отличающейся от серой почвы вокруг нее. В попытке защититься от ночных подлогов археологи, входившие в состав комиссии, посыпали место раскопок гипсовой крошкой.

Молодой французский археолог Дороти Гаррод, проверявшая состояние защитного покрытия на следующее утро, встретилась с доктором Морле, который обвинил ее в попытке сфабриковать находки для дискредитации его работ. Отношения между ними окончательно испортились; Морле и его сторонники были уверены, что комиссия настроена против них. В своем докладе в декабре 1927 г. комиссия объявила: «На основании совместных наблюдений и обсуждений мы пришли к выводу, что все материалы, изученные нами в Глозеле, являются поддельными и не представляют археологической ценности».

Некоторые ученые, первоначально публично заявлявшие о подлинности глозельских находок, внезапно переходили в лагерь антиглозельцев, причем далеко не всегда по сугубо научным причинам. Например, археологи Капитан и Брей оскорбились за то, что Морле, сделавший всю титаническую многолетнюю работу на раскопках, отказался включить их в список соавторов, после чего и начали заявлять о подделках. Еще один научный авторитет тех времен примкнул к антиглозельцам потому, что Эмиль Фраден отказался продать ему свою коллекцию древних артефактов, и т.д.

Рене Дюссо, хранитель Лувра и знаменитый специалист по древним надписям, обвинил фермера Эмиля Фрадена в изготовлении подделок и фальсификации. Тот в ответ 8 января 1928 года подал на него в суд за клевету.

Затем президент Французского досторического общества Феликс Реньо, посетив 24 февраля 1928 г. маленький музей на ферме Фрадена в Глозеле, где цена в 4 франка за билет ему показалась завышенной, подал жалобу в мошенничестве.

На следующий день полиция в сопровождении Реньо обыскала музей, разрушила стеклянные витрины и изъяла три коробки древностей и документов. Сам Эмиль Фраден, написавший через много лет книгу «Глозель и моя жизнь», описывал этот визит полиции как разгром его музея.

28 февраля иск против Дюссо был отложен из-за ожидания обвинительного акта Реньо против Фрадена.

Новая группа нейтральных археологов, названная Комитет исследований, был назначена из ученых, которые были плохо знакомы с вопросом полемики. Ведя раскопки с 12 по 14 апреля 1928 года, они обнаружили много артефактов, и в своем докладе подтверждали подлинность места раскопок, которое они отнесли к периоду неолита.

Исследование глозельских археологических древностей вышло также на уровень криминальной полиции. Сам глава службы судебной экспертизы Парижа, Гастон-Эдмон Бейль, вместе с судьей и экспертами начали изучать объекты, изъятые полицией во время обыска в частном музее Эмиля Фрадена.

В докладе, представленном в 1929 году, Бейль и судебные эксперты пришли к выводу, что глиняные таблички являются новоделом, т.е. недавними подделками. Их тесты показали, что гончарные изделия были мягкими и растворялись в воде, что в глине, из которой были сделаны некоторые горшки, содержались свежие куски мха и обрывки хлопковой ткани, слои которой окрашены современными красками. Эксперты констатировали также, что изучение некоторых резных костей и каменных топоров показывало, что их обрабатывали с использованием металлических инструментов, а данные о длительном хранении табличек в земле, по их мнению, не подтвердились.

Но если эти находки считать подделками, тогда стоит признать 17-летнего крестьянского паренька Эмиля Фрадена, едва окончившего сельскую школу, гением, изобретателем нового вида письменности, знатоком финикийских, кельтских и древнеиберийских текстов и т.д. Так история находок в Глозеле стала еще более загадочной.

Со временем стало известно, что глава экспертной службы Бейль заявляя, что он доктор наук, на самом деле не имел высокой ученой степени, как и диплома, подтверждающего это. Однажды в важнейшей судебной экспертизе, проходившей в Бельгии, он перепутал анализы крови с анализами фекалий, из-за чего защита, пригласившая его на процесс, с треском провалилась в суде. Несколькими месяцами спустя, 16 сентября 1929 г. лже-доктор Бейль был убит человеком весьма далеким от археологии и, по всей видимости, от науки.

4 июня 1929 года Эмиля Фрадена обвинили и признали виновным в мошенничестве на основании доклада Бейля. Приговор был отменен апелляционным судом в апреле 1931 года. Обвинение в клевете против Дюссо поступило в суд в марте 1932 г., и Дюссо был признан виновным в клевете. Однако, по решению суда, сумма возмещения составила всего один франк и поэтому его победу вряд ли можно назвать триумфом. Позже он описал этот процесс в своей книге, сравнив его с судами инквизиции при охоте на ведьм.

Затем в 1932 году несломленный Фраден выиграл и дело о клевете против хранителя Лувра, необоснованно назвавшего его мошенником.

После 1941 г. частные раскопки были запрещены законом и место оставалось нетронутым до 1983 г., когда Министерство культуры вновь не разрешило вести раскопки. Полный доклад по раскопкам никогда не был опубликован, но краткий на 13 страницах появился в 1995 г. Авторы предполагают, что место раскопок относится к периоду средневековья (около 500 – 1500 гг. н.э.), возможно содержит некоторые объекты раннего железного века, вероятно обогащенные подделками.

К 1950 г. археологи пришли к общему мнению, что «глозельское дело» было обманом, поддержанным неопытными и чрезмерно доверчивыми исследователями, и о нём надолго забыли.

С появлением новых методов датировки «глозельское дело» снова привлекло к себе внимание.

Осколки стекла были датированы спектрографом в 1920-х годах и снова в 1990-х годах в университете Торонто по нейтронно-активационному анализу. Оба анализа поместили исследуемый материал в период средневековья.

В 1974 г. четырьмя физиками был открыт новый способ датировки – термолюминицентный (ТЛ), и ряд объектов был датирован с использованием относительно нового метода, который измеряет накопление радиоактивности в нагретых материалах после первого обжига. Анализ подтвердил, что керамика не была произведена в наше время.

В 1979 г. ТЛ-датировка 27 случайно выбранных артефактов из трехсот, хранящихся в глозельском музее, разделила их на три группы: первая относилась к периоду между 300 г. до н.э. и 300 г. н.э. (кельтская и римская Галлия), вторая относилась к средневековью, в районе XIII-го века, а третья относилась к современности. TL-датировки 1983 г. выполненные в Оксфорде показали диапазон с IV века до средневековья.

Датировки костных фрагментов по углероду-14 показали диапазон от XIII до XX-го века. Три анализа С-14, выполнявшиеся в Оксфорде в 1984 году на куске угля показали период от XI до XIII века, а фрагмент кольца из слоновой кости отнесли к XV-му веку. Фрагмент бедра человека был отнесен к V-му веку.

Среди артефактов, найденных в Глозеле, около сотни керамических табличек. Надписи на них выполнены, в среднем, на шесть или семь линий, в основном на одной стороне, хотя некоторые экземпляры начертаны на обеих сторонах.

Символы на табличках напоминают финикийский алфавит, но они не были окончательно расшифрованы. Были многочисленные претензии к дешифровке, в том числе идентификации языка надписей (как баскский, халдейский, иврит, иберийский, латынь, берберский, лигурийский, финикийский и тюркский). В 1982 г. микробиолог Ханс-Рудольф Хитц предложил кельтское происхождение надписей, предлагая галльский диалект. Он считал, что 25 знаков были дополнены некоторыми вариациями  и лигатурами до 60.

Морле идентифицировал 111 различных знаков в надписях. Согласно одной из гипотез на средневековых артефактах хранится псевдо-алфавит, чтобы служить в качестве своего рода талисманом для умершего.

Обнаруженная первой подземная камера, вероятно, была печью для обжига керамики, которая затем была переделана в гробницу в тринадцатом веке.

Глозельские находки стали казаться ещё менее правдоподобными после полувека интенсивных исследований. Нигде во Франции не было обнаружено надписанных табличек или гончарных изделий подобных глозельским, поэтому они казались явной аномалией. Более того, новые датировки были ещё более обескураживающими, чем старые. Археология кельтской и римской Галлии очень хорошо изучена, и объекты из Глозеля не имеют к ней никакого отношения. Элвин Броган, ведущий специалист по археологии данного периода, подтвердила это мнение после изучения глозельской коллекции: «Я не могу понять следующее: если верить датировкам ТЛ-анализа, мы должны были обнаружить при раскопках фрагменты кельтской или галло-романской керамики или другие объекты, но в коллекции этого музея я не нашла ни одного артефакта галло-романского или кельтского периода».

Эмиль Фраден, всю свою жизнь посвятивший уникальному археологическому памятнику и отстаиванию его подлинности, все-таки получил признание, хотя и в глубокой старости. 16 июня 1990 года Эмиль Фраден был награжден орденом Академических пальм по предложению Жака Тьерри, президента Международного центра по изучению и исследованию глозельских находок.

Эмиль Фраден умер в феврале 2010 года в возрасте 103 лет и был похоронен в родной деревне Феррье-сюр-Сишон. На его похоронах присутствовал су-префект города Виши, Жан-Пьер Морис, чтобы отдать Фрадену последние почести.

Но 90-летний спор глозельцев и антиглозельцев пока не окончен. Маленький частный музей на ферме Эмиля Фрадена работает до сих пор, и туристы могут посмотреть древности, найденные крестьянским пареньком.

Группа энтузиастов, организованных Рене Жерменом, создала международный центр исследований на участке раскопок, состоящий из французских и зарубежных ученых. Каждый год, начиная с 1999-го, они собираются в городе Виши на регулярные семинары по исследованию находок.

Несмотря на долговременное исследование артефактов Глозеля, противоречие между официальной наукой и фактами так и не было разрешено. После 70 лет жарких споров происхождение глозельских находок по-прежнему остается полной загадкой.

Глозель по-прежнему нарушает покой теории, изложенной в учебниках по археологии. Глозельские объекты на тысячу лет старше табличек из Джемдет Насра и доказывают, что «варвары» Европы эпохи неолита обладали знаниями и у них существовали ремесла задолго до того, чем это предполагалось прежде.

Источник:

Поделиться в социальных сетях:


+15
69
Распечатать
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Читайте еще
Пишут в блогах
Интересное видео