Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Альтернативный взгляд

«Альтернативная история, уфология, паранормальные явления, криптозоология, мистика, эзотерика, оккультизм, конспирология, наука, философия»

Мы не автоматический, тематический информационный агрегатор

Статей за 48 часов: 63


Очевидец: Если Вы стали очевидцем НЛО, с Вами произошёл мистический случай или Вы видели что-то необычное, то расскажите нам свою историю.
Автор / исследователь: У Вас есть интересные статьи, мысли, исследования? Публикуйте их у нас.
!!! Ждём Ваши материалы на e-mail: info@salik.biz или через форму обратной связи, а также Вы можете зарегистрироваться на сайте и размещать материалы на форуме или публиковать статьи сами (Как разместить статью).

Так завещали предки… Фольклорное исследование
Среднее время прочтения:

Источник:
Так завещали предки… Фольклорное исследование
Фото:
Картина Алены Клементьевой.

Часть первая

Все знают индейские системы табу, но мало, кто интересовался, а было ли у нас что-то подобное. А ведь было! Да еще как было! И то, что было, настолько обросло легендами и метафорами, срастаясь с различными аграрными верованиями, что со временем сложилась целая отдельная европейская мифология, а некоторые впечатлительные девушки до сих пор вздыхают по известным фольклорным персонажам, не зная, что не было в них ничего романтичного.

- Salik.biz

В любом культурно-философском вопросе есть несколько сторон, включая мистическую, поэтому давайте условимся сразу, что я разберу только социальную сторону… конечно же, пройдя через фольклорные мотивы. Выводы, возможно, будут для вас слишком простыми, но если бы вы провели с этой темой столько же месяцев, сколько и я, то эта простота стала бы для вас поистине сокровищем… Даже сейчас, когда ответ, казалось бы, лежит у меня в руках, я не могу сказать, что ухватил истину за пышный хвост. Порой, когда приходишь к выводам, о которых нет ни слова ни в одной умной книге, начинаешь ставить под сомнения свои же мысли: нашел ли ты тайный смысл или же придумал его? Предлагаю вам самим решить это для себя, поэтому делю статью на две части. Здесь вы найдете исходные данные, а во второй части — мои выводы.

И в качестве первого шага предлагаю ознакомиться с арабским термином Пери, за которым скрываются «фантастические существа в виде прекрасных девушек в персидской мифологии», — как пишет Википедия. Не мудрствуя лукаво, копирую сюда привлекший меня текст с сокращениями:


«Пе́ри, пари́, пайри́ка (перс. پری‎) ..., позднее сохранившиеся в преданиях у тюркоязычных народов Малой и Средней Азии, Северного Кавказа, Закавказья, Поволжья и Южного Урала… Предположительно само слово происходит от авест. парика — «ведьма»… В наиболее ранних сказаниях (Авеста и другие) выступали как носители тёмных сил. Позднее пери воспринимались в качестве служительниц как добра, так и зла… Представления о духах пери у юртовцев в настоящее время весьма скудны и находятся на стадии исчезновения. Известно, что пери — это злые духи, имеющие много общего с шайтанами. Пери могут являться в виде животных или прекрасных девушек. Они могут так заколдовать человека, что он становится «бешеным», психически нездоровым, теряет память. Пери «кружат голову» человеку, парализуют его.

В более поздних представлениях пери — прекрасные сверхъестественные существа, появляющиеся в образе женщины. Пери оказывают помощь своим земным избранникам. Посланцами и исполнителями их воли являются подчиняющиеся пери волшебные звери и птицы. Появление самих пери сопровождается необыкновенным ароматом и благоуханием. Пери — весьма могущественные существа, способные вступить в схватку и победить злых демонов и джиннов...»

Очень похожее описание мы видим у западных Фэйри. Фольклор сделал их отдельным народом, живущим где-то в параллельном или подземном мире, сплел их с историей Ирландии и Британии, наделил поэтическими качествами.

Википедия: «Фея (авест. парика — ведьма, фарси پری‎ Пе́ри, фр. fee, англ. fairy — также faery, faerie, fay, fae; «маленькие люди», «хорошие люди», «прекрасные люди» и т. д.) — в кельтском и германском фольклоре — мифологическое существо метафизической природы, обладающее необъяснимыми, сверхъестественными способностями, ведущее скрытый (как коллективный, так и обособленный) образ жизни и при этом имеющее свойство вмешиваться в повседневную жизнь человека — под видом добрых намерений, нередко причиняя вред. Образ феи как изысканно-привлекательной, как правило, миниатюрной женщины, сформировался в эпоху расцвета романтизма в западной литературе и получил своё развитие в викторианскую эпоху. В широком смысле под «феями» в западноевропейском фольклоре принято подразумевать всё многообразие родственных мифологических существ, нередко кардинально отличающихся друг от друга и внешностью, и повадками; якобы дружелюбных и приносящих удачу, чаще — лукавых и мстительных, склонных к злым шуткам и похищениям — прежде всего, младенцев...»

Рекламное видео:


Это всё примеры, так сказать, «коллективного» образа, не персонофицированного. Иногда его называют «низшие персонажи», то есть «не боги». Считается, что это наиболее древние виды религии, когда еще не сложился какой-то единый образ, идолы которого можно ставить или рисовать. Но факт в том, что такие «лесные духи» жили во все эпохи, изменяясь со временем, передавая свои функции более «красивым» божествам, но оставаясь в народной памяти или хотя бы детских играх.

Пери, Фейри… кажется, корень слова для поисков постепенно вырисовывается. Его я и буду придерживаться. Разумеется, смотря прежде всего на смысловую часть. Причем, заметьте, в указанных верованиях нет отдельного добра и зла, Пери-Фейри могут как помочь, так и навредить… Так есть ли в славянском фольклоре похожие персонажи, которые имели бы однокоренное имя и выполняли бы такие же помогательно-вредительские функции? — Конечно же, есть!

«Тако же и до словен доиде се слов и ти начаша требы класти Роду и рожаницам преже Перуна бога их. А преже того клали требу упырем и берегиням...» (Гальковский H. М. Борьба христианства..., т. II, с. 24 (Софийский список). Паясиевский список)

Одним из наиболее полных источников информации о берегинях и упырях является труд Рыбакова Б.А. «Язычество древних славян». К нему и обратимся:

«Первая эпоха – поклонение и принесение жертв упырям (упирям) и берегиням. И те и другие поставлены во множественном числе, следовательно, это еще не персонифицированные божества. Упыри – вампиры, исчадия и олицетворения зла. Вампиры (исходная форма Япирь), сосущие человеческую кровь, поедающие мертвецов, достаточно хорошо представлены в славянском фольклоре. Слово «вампир» известно во многих индоевропейских языках… Берегини - русалки, но только не в том позднем понимании их, какое отражено в фольклоре и художественной литературе XIX в. (зловредные и коварные утопленницы), а в том, какое сохранилось в болгарском фольклоре о вилах, красивых крылатых девах, заботящихся о посевах и о дожде для нив. Связь русалок во всех видах представлений о них с водой не подлежит сомнению. Поэтому на русском Севере даже в XX в. вырезанных на досках сирен-«фараонок» называли берегинями.

В какой-то связи с берегинями, вероятно, стоит и «береза» – священное дерево славян, обязательная принадлежность летних молений о дожде.

Упыри и берегини – древние, архаичные наименования олицетворений двух противоположных начал – злого и доброго, враждебного человеку и оберегающего человека.

У нас нет данных о внешнем облике берегинь и упырей. Позднейшие сирены с птичьим или рыбьим обличьем, вероятно, являются уже некоторым видоизменением первоначальных представлений… Вампиры вообще не сопоставлялись точно с чем-либо реальным и никогда не изображались в искусстве. Волкодлаки-вурдалаки существуют параллельно упырям-вампирам, иногда заменяя их, но в славянском фольклоре они не отождествляются прямо с вампирами. Полиморфизм берегинь и аморфность упырей в фольклоре в равной степени ведут нас к очень древним представлениям о сверхъестественных силах, облик которых очень трудно уложить в какую-либо определенную научную теорию...

Собранный исследователями материал состоит из двух групп: в одну входят записи самих этнографов, а во вторую – старинные рукописные сборники заговоров, составленные колдунами и знахарями в XVI – XVIII вв. или представляющие собой судебные записи по колдовским делам… Особенностью старых рукописных сборников является, во-первых, преобладание оберегающих формул над вредоносными, а во-вторых, христианизированная форма многих заговоров, когда носителями зла показаны не упыри-вампиры, а бесы и черти, избавителями же от зла – не древние берегини, а христианские святые и ангелы. Нас это не должно смущать, так как христианский дуализм не был изобретением теологов, а отражал весьма глубинные первобытные представления, существовавшие издревле у всех тех народов, среди которых распространилось христианство.

В некоторых заговорах перечни умерших не своей смертью, чужеродных мертвецов, самоубийц становятся… подробными и всеобъемлющими… Все эти мертвецы – упыри, злыдни – субъекты зла. Они в основном распадаются на две категории: это люди, умершие до срока в результате несчастий (т. е. побежденные злыми силами), и чужаки, умершие не в своем роду-племени, или же люди, лишенные традиционной погребальной обрядности. Д. К. Зеленин очень четко разделил старинные русские представления о мертвых на два полярных, противостоящих друг другу разряда: с одной стороны, умершие поколения родных предков (деды, дзяды) – покровители и защитники живущих, а с другой – «мертвяки», «заложные покойники», упыри, наносящие вред живым людям… Все заговоры-наговоры, насылающие порчу, смерть, разлуку, остуду, падеж скота, засуху, пожар, предусматривают осуществление зловредного замысла при посредстве этих «мертвяков» и упырей, души которых находятся или близ места нечаянной смерти, или в топких болотах и трясинах, но могут и перемещаться (преимущественно по ветру). Поэтому в таких наговорах часто упоминаются или употребляются в качестве принадлежности обряда земля с могилы, саван из могилы «незнаемого мертвеца», мертвая рука, гвозди из гроба и т. п. А заговоры-обереги как негативное отражение вредоносных наговоров предусматривают защиту от упырей, отогнание их силой слова и магического обряда.

«Заложных покойников» не хоронили по обычному обряду, и в этом не следует винить церковь, так как по христианским воззрениям «без церковного пенья, без ладана» хоронили только самоубийц, а в «заложные» попадали вообще все неестественно умершие («убитые, заблудившиеся, с дерева падшие»). Если же такой «мертвяк» оказывался похороненным на общем кладбище, то он мог, по народным представлениям, стать причиной больших общих несчастий, и если несчастье происходило, то надлежало выкопать упыря из могилы, пронзить его осиновым колом или облить водой (в случае засухи) и выбросить труп вон из кладбища.

Собранные подьячими XVII в. и этнографами XIX – XX вв. языческие заклинания и наговоры прошли очень долгий исторический путь. Живучесть этого жанра, его практическое применение вплоть до сравнительно недавнего времени обусловили пополнение его многими поздними элементами. Из двух половин первобытного дуалистического мировоззрения – духов добра и духов зла – уцелела в своем виде лишь вторая, тогда как первая (духи добра) почти целиком христианизировалась. Языческое заклинание, сопровождавшее языческие действия, превращалось в христианскую молитву, где отголоском первобытности была лишь обязательная множественность защитников человека: десятки и сотни святых и «тьмы тем» безымянных ангелов. Древние берегини оказались полностью замененными христианскими персонажами.


Дуализм остался в резкой контрастности формул обращения, в деталях обрядности. Когда речь шла о помощи людям, об ограждении от злыдней, то человек вел себя как обычно: умывался, крестился, шел дверьми и воротами в чистое поле, лицо свое обращал к восходящему солнцу. Если же сам человек задумывал черное, злое дело, то и шел он, «не благословись», «собачьей дырой» на закате или в полночь и не в чистое поле, а в темный лес, поближе к обиталищам упырей».

Дуализм дуализмом, а мы помним, что в других культурах «пери» были как хорошими, так и плохими по отношению к человеку. И, пожалуй, только русский язык дает ответ на этот дуализм. Ведь, как вы, наверно, догадались, в словах «У-пырь» и «Бере-гиня» один общий корень, только уточняется в зависимости от негативного или позитивного характера «пери».

Что ж, половина данных для размышлений о том, кто же такие эти «пери», у вас уже есть. Ответы впереди.


Часть вторая
Давайте посмотрим персонификацию этих «пери». Тут, конечно, надо иметь в виду, что в случае с «божествами», в одном образе сочетаются сразу несколько ролей, поэтому искомые нам качества являются лишь его частью.

У германцев такой «пери»-богиней была Перхта (Берхта, Берта, Frau Perchta, Perechta, Pehtra baba, Berigl, Berchtlmuada), которую иногда называли Баба Яга Перхта (Pechtrababajagen). В крещенский вечер Берхта, иногда в образе старухи с гусиной ногой, а иногда в виде прекрасной белоликой девы, считалось, ходила по домам и проверяла, были ли дети трудолюбивы и прилежны в ушедшем году. Если они вели себя хорошо, то Берта награждала их подарками, а если нет, то могла и жестоко покарать. Такую же роль играет немецкий и австрийский Крампус, похожий на козла. Маска Берты тоже иногда имела рога.

С именем Перхты также связан запрет на прядение в праздничные дни, за нарушение которого она могла наказать провинившуюся женщину. В одном персонаже снова объединены и зловещие, и благие черты.

Такой же запрет женских работ на Руси был связан с Параскевой Пятницей. Прасковея и Параскева — церковные варианты имени, в народе можно было слышать просто Параша или Парашка, что для нас звучит смешно, но вообще хорошо перекликается и с Перхтой, и со скандинавской Пириттой, которые в свою очередь являются одной из форм «Берегини» (выше указана крайне похожий вариант имени — Berigl). Если кто-то нарушал запреты Параскевы, то мог и заболеть чем-нибудь внезапно. И тут нет конкретной привязки ко дню недели, поскольку подобные запреты распространялись порой и на среду, и на воскресенье, которое когда-то называлось «неделей», а фольклорные олицетворения Пятницы и Недели практически неотличимы друг от друга. Видимо, под «Пятницей» изначально понималось нечто другое, не день недели.


И Перхта, и Параскева связывались в народном сознании с перекрестками. Если смотреть «злую» альтернативу этим богиням, то можно вспомнить, что до сих пор есть мнение, будто черта вызывают на перекрестках. Сами имена этих Берегинь подсказывают нам, откуда эти верования. Также оба персонажа связаны с исцелением от наваждений и недугов (которые в свою очередь связываются с упырями и чертями), как и кельтская Бриггита, в чьей власти находилось искусство лекаря и прочее ремесло. Уже тут видно первое сращивание образов упырей и берегинь с медициной, где упыри — это болезни, а берегини — исцеление или недопущение болезней. Это довольно древнее сравнение, но оно не является истоком этих образов. Лишь логичное развитие их.

Так в чем же тут суть? Кто такие Берегини и Упыри? Ответить на этот вопрос нам поможет всё то, что я уже написал, применительно к этимологии этих «пери»-слов. Я постараюсь сократить разбор слова до необходимого минимума, ибо лезть в сам корень «бр» — работа крайне огромная и не является целью этой статьи. Корень «бр» настолько ёмкий, что я даже боюсь представить, к каким значениям он может привести. Ограничимся только той частью, которая нам нужна непосредственно для понимания Берегинь и Упырей.

Разумеется, первое, что пишут все исследователи, разбирая Берегинь, — это слова «Берег» и «Беречь», весьма смутно представляя, как увязать оба слова вместе, порождая версии о том, что берег уберегал от водной опасности и т.д. Нет, тут немного не так. Думаю, смысл этих слов будет легче представить, если сравнивать их с английским «bear» — «держать, нести, заботиться». В данном случае, «сдерживать». Берегут что-либо от чего-либо. Если с кем-то случается беда, то говорят «не уберег», то есть выпустил из-под своего контроля, из своих рук, не удержал. Берег водоема — это ограничитель самого водоема. Дальше него вода не разливается (при нормальных условиях, в противном случае говорят о природных бедствиях, неудобствах и т.д.). Берег пропасти — это предел самой пропасти, то есть она существует только между берегами, ограничивается ими.

Сюда же добавлю красноречивое французское слово «Барьер» — «Barrière» — тоже Преграда или застава на пути чего-либо, ограничитель.

Латинское «parar» означает «останавливать, стоп», что и делают различные ограничители и барьеры — останавливают.

Глянем в Санскрит. Слово पार (пАра) — через, пересекать; берег, насыпь, противоположная сторона; граница, предел, конец; защитник, тот, кто бережет; веревка, которой связывали ноги слону; чаша или любой питьевой сосуд; количество, часть чего-либо.

Часть слов уже использовалась. Интересна связывающая, сковывающая ноги веревка — тоже ограничитель движение; чаша — это то, что удерживает воду в себе. Далее, «пересекать, через» — тут надо вспомнить предлог «пере» как раз в значении пересечения (перейти, переехать) — линия, ПЕР-пендикулярная среде, это не всегда прямой ограничитель, но чисто визуальный — пересечение основного направления. Любая граница, барьер — это и есть пересечение, останавливающее бесконечное расширение. Без берегов мир был бы бескрайним океаном. Отсюда мы и имеем такие переводы с санскрита как «часть, количество». Говоря при помощи нашего корня, это «ПОР-ция» (portion, part), то есть нечто отделенное от целого, отделено оно, опять же, Пересечением, как нож режет предметы, пересекая их по всей ширине, создавая непреодолимую границу между отрезанными частями.

Поэтому-то в поверьях об упырях и берегинях нам встречаются Перекрестки, как символы пересечения, отделения, границы.

Этому пересечению соответствует слово «поперёк». Из словаря Фасмера: «Происходит от праслав. *реr-kъ, от кот. в числе прочего произошли: др.-русск. перекъ «ширина, поперечина»; ср.: ст.-слав. въпрѣкы (др.-греч. ἐναντίον), укр. пере́ка «противоречие, противодействие», белор. пе́рек «поперек», болг. пря́ко «напрямик, поперек», сербохорв. при̏jек «крутой», при̏jеки̑ «прямой, ближайший», при̏jеко «через», словенск. рrе̑k, рrе̑kо, нареч., prèk, предл. «поперек», чешск. příka «крутизна», příč «поперечник», словацк. рriеk «упорство, сопротивление», польск. przeko «поперек», рrzесzуć «перечить», в.-луж. prěki «поперек, через, напротив», н.-луж. pŕeki»

Теперь, уж думаю, станет понятен смысл «Пери». Да, предлагаемый ведущими исследователями «оберег» — это хорошо, но не достаточно. Смысл этих слов в ограничении, в сдерживании, в том, чтобы оставаться в пределах, в черте, в рамках. Отсюда идут верования в то, что Берта или Праскева ЗАПРЕЩАЮТ выполнять работы. За-ПРЕТ — то же «Претить, Перек». Об этом же говорится прямым текстом, когда речь идет о наказании непослушных детей и не соблюдающих запреты взрослых. Это та самая система Табу, а по сути норм поведения в обществе, в среде обитания, выполнение заветов предков.

Потому-то и считались духи предков (деды, дзяды) покровителями и защитниками живущих ныне поколений, ведь данные ими правила соблюдают молодые. Эти правила — не что иное, как многовековой эволюционирующий опыт, выраженный в наставлениях, запретах, морали. Слово «воспитание» содержит в себе как «кормление-питание», так и «опыт» — родители нас буквально «питают опытом». Эти правила родились не на пустом месте, они учитывают ошибки предыдущих поколений и направлены в здоровом обществе исключительно на благо его членов. Оттого и названы БЕРЕГИНЯМИ.

А вот если нарушаешь их, то становишься УПЫРЁМ.



Это слово легко понять, если сравнить с аналогичным по конструкции «Уродом». В свое время многие любители языка, наслушавшись известных деятелей, принялись переворачивать всё с ног на голову, обзывая всё непонятое «чаромутием». Так «урод» у них стал тем, кто «у Рода» находится. И это полнейший бред, ибо здешняя приставка «у», которая, скорей всего, является отдельным корнем, происходит либо от омеги "ω", от которой пошла английская «w», и она не сводится только лишь к «у», часто она звучит как «ве», либо от буквы «u», которая то же самое, что и «v», то есть «у» и «в» суть одно. Таким образом, «Урод» — это «Выродок», тот, кто вне рода, отличается от него, непохож, или, как писал В.Даль, рожденный «не по образу себе подобных».

По такой же схеме можно разложить «упыря» (вы-пери) — тот, кто нарушает порядок, не соблюдает правила, не сдерживает себя, выходит за границы, берега. Это видно даже в современных представлениях о вампирах — они живут ПРОТИВ законов самой природы.

Это стремление упыря выйти за грань превосходно продемонстрировано фольклором. Один из многочисленных примеров приведу при помощи отрывка из книги А.Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» (1865-1869): «Если разрыть могилу вампира (хотя бы через год после его погребения), то легко убедиться, что заключенный в ней мертвец не подвергается тлению, что руки и ноги его страшно изгрызены, а губы обагрены свежей кровью. Подобные басни обращаются и между поляками, чехами и другими славянскими племенами (польск. upior, upir и upierzyca, чеш. upir и uperice)… по лужицкому поверью, когда мертвец принимается жевать свой саван или сосать собственную грудь, то вслед за ним сходят в могилу и все его родственники: поляки также приписывают упырям пожирание погребальных одежд и покровов»

Красивая метафора сильного желания выйти за пределы сдерживающих пут (чем символически и является одежда, кожа. Можете прочесть об этом в статье Корень «Каз»). Берегини же, напротив, представлялись народу опутанными с ног до головы сдерживающими поясами. Википедия приводит один аграрный обряд, в котором нас интересует именно демонстрация внешности берегини: «У украинцев отмечена перегеня — ряженая девушка, пугающая, шутки ради, подруг: в вытянутые вверх руки она брала клубок, изображающий голову, а руки и плечи закрывались одеждой. В Каневском уезде Киевской губернии перегеней называли обряд, сопровождающий прополку свёклы, и главный персонаж этого обряда. Главным героем обряда была самая проворная в работе девушка. Перегеню обвивали красными поясами, снятыми со всех участниц прополки, оставляя открытыми лишь глаза и рот. Обматывались и поднятые над головой руки, в которых девушка держала цветок. Нередко перегеню несли на плечах».

Она даже идти сама не могла, ибо скована по рукам и ногам. Блестящая метафора Правильной жизни, полностью контролирующейся данными предками установками общества. Пояс — это прямой символ сдерживания, а тут всё тело стянуто поясами.

Другая метафора этого сдерживания заключается в образах Параскевы и Недели. Народ говорил, что обе «святые» приходили к женщинам, нарушившим запрет на прядение и шитье, утыканные иголками, с израненным телом и изорванной косой, плача, что эти женщины их колют веретенами, прядут им волосы, режут ножницами… Это уже искаженный смысл образа истыканной иглами фигуры, который мы видим и в преданиях об упырях.

Вспомним, что при обнаружении активного упыря, его следовало ПРОНЗИТЬ ОСИНОВЫМ КОЛОМ. Из книги Афанасьева: «На Руси главнейшим средством против смертоносной силы упырей считается заостренный осиновый кол, который вбивают в грудь или спину мертвеца, между лопаток, а иногда в могильную насыпь. В Киевской губернии рассказывают, что в могилах колдунов и ведьм всегда есть отверстие, в которое вылезают они ночью в виде мышей и ящериц; отверстие это советуют затыкать осиновым колом, а самые гробы, в которых покоятся их трупы, заколачивать осиновыми гвоздями. Если и затем мертвец продолжает тревожить население, то необходимо предать его сожжению. „Привезли (говорит сказка) осиновые дрова на кладбище, свалили в кучу, вытащили колдуна из могилы, положили на костер и зажгли; а кругом народ обступил — все с метлами, лопатами, кочергами. Костер облился пламенем, начал и колдун гореть; утроба его лопнула, и полезли оттуда змеи, черви и разные гады, и полетели оттуда вороны, сороки и галки; мужики бьют их да в огонь бросают“, чтобы и в червяке не мог ускользнуть»

Кол — это символ связанности, скрепленности, сцепленности. Он разделяет эту символику с гвоздями. Я не проверял этимологию «Осины», но исходя из контекста, могу предположить, что тут важно не столько вид дерева Осина, сколько само слово, код, который, возможно, восходит к слову «Узы». Другими словами, пронзить упыря осиновым колом — это «закрепить его, связать, обездвижить, удержать в теле (или гробу), пригвоздить вырывающееся зловредное нутро к телу, вернуть в рамки». Подобно тому, как берегиня скована по рукам и ногам

То, что упырь — это нарушитель всех норм, говорят и уже упомянутые поверия, согласно которым упырями становились те, кто умер НЕПРАВИЛЬНОЙ, неестественной смертью или раньше срока. Это уже не укладывается в норму...

И вот интересное сравнение: ведь Христа тоже прибивали гвоздями к керсту, народные суеверия иногда добавляют, что крест был выполнен из осины, или сами гвозди были осиновыми. Иисус же был тем, кто пошел против существующего тогда порядка… Остальное додумайте сами...

Как гласит народная мудрость, паршивая овца все стадо портит. Это особенно важно при общинной жизни, когда реально существует принцип «Все — за одного». И расплачивается за грехи одного «упыря» прежде всего его семья. Об этом же говорят и предания, по которым первыми жертвами «мертвяка» становятся его родственники, затем соседи и прочие жители деревни.

И здесь же виден и медицинский аспект: когда кто-либо заболевает, первыми заражаются родственники. Вообще, это любопытное соединение понятий «нарушение правил» и «болезни» в одном образе упыря. Тут либо идет тождество, по которому нарушать общественные устои могут только больные люди (позже — по наваждению чертей), либо сама болезнь является следствием нарушения правил жизни. Я больше склоняюсь ко второму варианту, который в итоге приводит к первому. То есть человек, ведущий правильную жизнь, однажды нарушает заветы, после чего заболевает (кара за преступпление), будучи больным, он ступает на неверный путь (увлекаемый демонами). То есть стоит только один раз оступиться, получается, как человек начинает превращаться в упыря. Оттого он и умирает неестественной смертью, не от старости, раньше срока, ведь жил неправильно. По-моему, не плохая мораль для жизни...

Считалось, что если похоронить упыря на общественном кладбище, то всю деревню ждет несчастье. Конечно же! Упырь — тот, кто нарушил зареты предков, — не должен лежать рядом с этими предками, осквернять их своим присутствием.

Когда человек молился, прося помощи у духов, он всё делал правильно, как завещано:

«Встану, благословясь, пойду, перекрестясь.

Из дверей дверьми, из ворот воротами

Выйду в чистое поле, погляжу в подвосточную сторону.

С подвосточной стороны встает заря утренняя, выкатается красно солнышко.

А и пусть я, раба божия (имярек), буду краше красного солнышка...»

(Виноградов Н. Заговоры, обереги..., вып. 1, с. 33)

А если замышлял дурное, то есть шел против правил, то и заговор его отличался:

«Встану, не благословясь...

Пойду я нижним ходом, подвальным бревном,

Мышиной норой, собачьей трубой, подворотной дырой.

Встану на восток хребтом, на запад лицом...»

(Виноградов Н. Заговоры, обереги..., вып. 1, с. 44.)

Из самой формулы видно, что человек, решившийся на зло, в полной степени осознавал то, на какой путь он ступал, и к чему это приведет...

***

P.S.: античные нимфы и сатиры, скорей всего, являются пережитками именно этой системы морали, ведь сатиры вечно пьяны, а нимфы в своей целомудренности готовы скорее превратиться в растение, чем отдаться возбуждённым богам и сатирам. Конечно, на их образы повлияли и другие мотивы, да и поэты постарались свести всю сложную систему табу только к эротической части, однако общие корни этого нижнего слоя мифологии постепенно вырисовываются.

Автор: peremyshlin

Записал:

SALIK

Санкт-Петербург
info
+48
Я не автоматический, тематический информационный агрегатор! Материалы Salik.biz содержат мнение исключительно их авторов и не отражают позицию редакции. Первоисточник статьи указан в самом начале.

Поделиться в социальных сетях:


Оцените:
+1
762
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

   Подписывайтесь на наш канал в Телеграмм:   Перейти