Мы в социальных сетях:
Круглосуточное вещание!

Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Альтернативный взгляд

«Альтернативная история, уфология, паранормальные явления, криптозоология, мистика, эзотерика, оккультизм, конспирология, наука»

Мы не автоматический, тематический новостной агрегатор

Статей за 48 часов: 22

Очевидец: Если Вы стали очевидцем НЛО, с Вами произошёл мистический случай или Вы видели что-то необычное, то расскажите нам свою историю.
Автор / исследователь: У Вас есть интересные статьи, мысли, исследования? Публикуйте их у нас.
!!! Ждём Ваши материалы на e-mail: info@salik.biz или через форму обратной связи, а также Вы можете зарегистрироваться на сайте и размещать материалы на форуме или публиковать статьи сами (Как разместить статью).

Лженаука

Время прочтения:
Лженаука

1. НАУКА: РОЛИ И ЦЕЛИ

«Наука — это попытка привести хаотическое многообразие нашего чувственного опыта в соответствие с некоторой единой системой мышления». - Альберт Эйнштейн.

Какую роль играет наука в жизни человека и человечества? Каково предназначение науки, на какие вопросы научное познание может дать ответ, а какие – остаются за рамками ее компетенции? На эти и другие вопросы мы постараемся ответить в этой работе.

Что такое наука?

Для начала следует определиться с терминологией. Наука, согласно обобщенным определениям основных значимых словарей, – это один из способов познания мира, сфера деятельности человека, основной задачей которой является выработка и систематизация объективных знаний о мире. Объективность, в свою очередь, предполагает возможность доказательства, поэтому научное познание имеет методологию, опираясь на которую, можно признать или опровергнуть научное предположение. Основными этапами научного познания являются:

  • Наблюдение, исследование, измерение, последующее описание явления, объекта.
  • Анализ результатов.
  • Последующий синтез (обобщение) и формирование гипотезы.
  • Формулировка следствий из гипотезы путем применения инструментов логики.
  • Эксперимент, способный подтвердить верность гипотезы или ее опровергнуть.

Науки делятся на фундаментальные и прикладные. Первые призваны выработать общие концепции, законы и методы, вторые – найти реализацию гипотез и теорий в практической жизни человека.

Некоторым «особняком» стоят философия и математика, которые, по своей сути, строго теоретические, служат методологической и концептуальной опорой для наук более практических, таких как физика, биология, химия и т.д.

Многие сферы медицины (являющейся комплексом наук) и психология также заслуживают отдельного внимания как науки, в рамках которых эксперимент недопустим или ограничен: непосредственно касаясь человека, ни медицина, ни психология общенаучной стандартной методологией пользоваться не могут, хотя и стремятся к выработке объективного знания.

История науки

Принято считать, что предпосылкой для формирования научного подхода к познанию мира явилось отделение человеком себя от мира, то есть формирование субъектно-объектного восприятия.

Такое отделение существовало не всегда: на ранних этапах человечество обладало синкретическим сознанием – это было время зарождения мифа, период самого раннего познания человеком окружающего мира. Развитие человека в известном смысле повторяет развитие человечества, и у маленьких детей мы наблюдаем то же явление: неспособность разделить себя и мир так, как это могут делать взрослые.

Человечество развивалось, приобретало способность анализировать, обобщать, создавать новое… Общественная жизнь становилась все более сложной: небольшие поселения вырастали в города, а города – в государства. Возникала необходимость вести совместное хозяйство и распределять блага. Наука играла роль практического помощника в строительстве, прежде чем заняла отдельную нишу в культурном пространстве.

Принято выделять несколько периодов в истории науки:

  • Преднаука, зародившаяся в цивилизациях Древнего Востока. Прежде всего, это астрология, нумерология, доевклидова геометрия и грамота. Этот период в истории науки характеризуется бездоказательностью и директивностью: знания передавались из уст в уста как нечто неоспоримое, составляющее основу мироустройства. В этот период времени наука была еще очень близка к ремеслу, выполняла лишь практические функции.
  • Развитие философии в Древней Греции, склонность к анализу, сомнению и, соответственно, необходимость в доказательстве породили новый виток развития науки, названный античным. Это период осмысления окружающего мира: человечество не просто использовало науку для решения практических задач, но видело познание как самоцель.
  • Средневековый период характеризуется активным внедрением эксперимента, чему способствовал рост популярности алхимических опытов. Кроме того, Средние века – эпоха расцвета христианства, а, вопреки распространенному мнению, религия – не помеха для науки. Единобожие как философская система, воспринимающая человека как хозяина мира и венец творения стала отличным подспорьем для развития научной мысли.
  • Ренессанс
  • Классический период – время формирования науки в современном ее понимании. Возврат к традиции как реакция на Ренессанс породил необходимость развенчать ряд мифов, сделать мир более простым, понятным любому человеку.

Постклассическая наука претерпела кризис традиционных рациональных представлений и сформировала новые теории – это теория относительности Эйнштейна, теория Большого Взрыва, фрактальная геометрия Мандельброта и т.д.

Специфика научного познания

Главная особенность научного познания – неспособность ни одной системы суждений обосновать с точки зрения собственной логики все суждения, в нее входящие (один из выводов теоремы Геделя о неполноте формальных систем). http://lpcs.math.msu.su/vml2009/

Проще говоря, наука опирается на некоторые убеждения, которые недоказуемы логически и принимаются ею на веру. Один из ярчайших тому примеров – математика. Нам со школьной скамьи известен ряд аксиом, неподлежащих доказательству и одновременно незаменимых при решении любой, даже самой простой задачи.

Само научное познание предполагает ряд установок, аксиом, которые будут приниматься нами безоговорочно. Поэтому многие занятия, например, в математическом анализе начинаются со слов «примем на веру», потом декларируется аксиома, и из нее выводятся разного рода конструкции.

Сам себе процесс познания также предполагает целый ряд условий

Во-первых, познание возможно только тогда, когда материальный мир в принципе существует (что отрицается, например, индуизмом, в рамках которого наука не развивалась).

Во-вторых, познание возможно, если материальный мир познаваем в принципе. Для этого необходимо, чтобы он был, во-первых, единообразен, во-вторых, устойчив во времени. То есть нам надо за аксиому принять принципы изоморфизма и изохронизма.

В-третьих, познание мира возможно тогда, когда мир не является святыней, объектом почитания. Именно поэтому Античность не могла дать ответ на многие вопросы: древние греки – пантеисты, для них мир одушевлен и божественен, и «препарировать» его – это святотатство. Наука классического периода развивалась в условиях монотеистического и объективистского христианства Западной Европы, делающего разницу между миром и его Создателем. Человек – хозяин мира, и имеет право его понять.

Роль науки в жизни человека

Роль науки в жизни современного человека определяется теми функциями, которая она выполняет.

Прежде всего, это познавательная функция: наука создает и воспроизводит знание, систематизирует имеющуюся информацию. Она помогает человеку ориентироваться в естественных и общественных процессах, открывая двери в неизведанное и упрощая действительность. Причем методы познания науки сильно отличаются от методов познания искусства или религии. В отличие от первого, наука не использует чувство, в отличие от второго – не задействует веру, а точнее не должна этого делать. Наука демифологизирует, «расколдовывает» действительность. Искусство и религия не преследует подобных целей.

Мировоззренческая функция – следующая, выполняемая наукой. И здесь важно понимать, что сама наука мировоззрением быть не может, она всего лишь наполняет объективным знанием нашу жизнь, влияет на восприятие. Распространенный в эпоху «воинствующего атеизма» взгляд, согласно которому наука может заменить религию, в корне не верен – это все лишь идеологический ход. Религиозность также относится к сфере познания, но, опираясь на веру, как раз образует мировоззрение. Наука же, опираясь на факты, всего лишь помогает отделить зерна от плевел и упорядочить наши представления о мире.

Наука играет важную роль в образовании: она формирует методы обучения, систематизирует знания для их последующей передачи и т.д.

Самая заметная функция науки – практическая. Развитие науки – это залог любого технического прогресса. Согласитесь, достаточно сложно представить сегодняшний день без электричества, газа, телевидения, сети Интернет… Абсолютно все, от строительства домов до приготовления пищи, сегодня связано с научно-техническим прогрессом.

Не стоит при этом забывать о гуманитарных и общественных науках: истории, филологии, социологии и т.д. Они играют большую роль в формировании верного нравственного вектора, оценки прогресса с точки зрения человечества. Широко известно, что нацисты в годы Второй Мировой войны проводили множество опытов над людьми и получали «интересные» результаты, но можно ли считать такое пренебрежение основной ценностью – человеческой жизнью – адекватным базисом для развития познания? Каким будет окружающий нас мир, если любознательность и познавательный интерес не будут основываться на нравственности?

В качестве итога

Наука – это явление и социальное, и личное. С одной стороны, наука – это большой пласт культуры, с другой – стремление к научному познанию рождается в нас самым сильным инстинктом – любопытством…

Наука настолько же естественна, как и религия, искусство, но играет совсем иную роль: рассказывает об объективном мире, утверждает основы, которые помогают нам «врасти» в реальность более плотно.

Несомненной целью науки является комфорт для человека. Математики часто шутят, что наука движется ленью, то есть мы стремимся совершить открытие, которое позволит нам не тратить столько сил и времени на простые бытовые вопросы. Значит, в конечном счете, цель науки – сделать человека счастливым, помочь ему в решении бытовых и иных материальных проблем, не дать впасть в отчаяние и уныние.

Как говорил великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев: «Наука только тогда благотворна, когда мы ее принимаем не только разумом, но и сердцем». http://lesoteka.livejournal.com/16121.html Лишенная чувств, наделенная только методом и объективностью, наука принадлежит человеку, в котором бьется живое сердце и у которого есть вечная душа. Использование всей этой суммы человеческих ресурсов открывает двери по-настоящему великим открытиям.


2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ НАУК

Познавательный интерес – одна из неотъемлемых составляющих человеческого существа. Первые попытки сформировать научный подход появились еще в древних цивилизациях. Традиционно принято выделять несколько этапов развития науки, каждый из которых имел свои предпосылки.

Ранний период: преднаука

Преднаука зародилась в цивилизациях Древнего Востока: нумерология, астрология, доевклидова геометрия, грамота – основные ее дисциплины. В эту эпоху сознание человечества оставалось преимущественно синкретическим, и совершались только первые робкие попытки анализа действительности и систематизации знаний о мире.

По мнению историка И.С. Березина, более всего прогресс был ощутим именно в этих цивилизациях – Шумера, Древнего Египта – за счет необходимости выживать в сложных условиях. Прежде всего, трудными были условия хозяйствования: приходилось применять ирригационные системы (системы орошения) для того, чтобы получить урожай. И действительно, если мы обратимся к Древней Индии, то обнаружим, что благоприятный климат и плодородные почвы сыграли хорошую роль в развитии искусства, основанного на чувственном восприятии, но не способствовали развитию наук. Зачем размышлять о том, какого размера сделать борозду при посадке и как лучше распределить воду, когда достаточно воткнуть в землю палку, чтобы через три месяца получить урожай?

А вот для Египта, то страдающего от разлива Нила, то от засухи, вопрос о пропитании – первоочередный, и для его решения требуется применить много знаний и умений. Почему же тогда мы говорим о преднауке? В условиях Древнего Мира объективность – основной принцип науки – не могла быть в полной мере достигнута: знания накапливались и систематизировались, но оценивались исключительно опытным путем: «Мой дед говорит, что надо копать так, поэтому я тоже копаю так, и мои дети будут копать так же». Подвергнуть сомнению знания предков не представлялось возможным в силу их неоспоримого авторитета, да и не было в этом никакой необходимости – по хозяйству все получается — и хорошо, что получается.

А как же астрология, спросите вы? Да, она тоже носила прикладной характер: с помощью звезд можно было предсказать те же разливы рек, с опорой на атмосферные явления делали первые примитивные выводы о погоде в будущем.

Невозможно отрицать, что Древний Восток подарил нам и первые календари, и первую прикладную геометрию, но все эти знания не были подкреплены чем-то объективным и были сильно связаны с мифологическими представлениями того времени, которые не давали возможности двигаться вперед в полную силу.

Древняя Греция: начало

Следующей вехой в развитии науки стала Античность, подарившая нам первых философов, врачей, историков. В Древней Греции астрология, базирующаяся на мифе, стала более серьезной астрономией Птоломея, Теофраст провел первые наблюдения в области ботаники, а Евклид рассказал миру о том, что параллельные прямые не пересекаются.

Почему Греция? Во-первых, необходимость в торговле и развитие мореплавания требовали усиления разработок в области физики и математики. Во-вторых, Древняя Греция – это не такая же политеистическая цивилизация, как Древний Египет: политический строй последнего – авторитаризм, Греция же славится, по сей день, введением принципов демократии. Что это значит для науки? Все очень просто: различия в мифологических представлениях и дозволенность о них говорить рождают свободу сомневаться. А сомнение — это именно то, что рождает необходимость доказательства, следовательно, ведет к поиску истины. Таким образом, греки умудрились уйти от строго мифологического мышления к рациональному.

Более того, мы с вами прекрасно знаем, что уже в эпоху Сократа политеизм не был единственной возможной формой религиозности, а Платон и Аристотель очень определенно закрепили в своих трудах первые предвестия монотеизма. Вера в Единого Бога, каким бы странным это не показалось, влияет на развитие науки, поскольку обеспечивает соблюдения принципов изоморфизма и изохронизма – единства времени и единообразия формы и содержания. Мы должны понимать, что если объект, погруженный в воду, выталкивает ее в определенном объеме в Афинах, то и в Вавилоне он будет выталкивать воду по тому же принципу. Проще говоря, единобожие обеспечивает однообразие законов природы, которое не может гарантировать наличие множества богов, а, соответственно, разных мироустройств.

Средние века: мракобесие или путь к эксперименту?

Средние века, вопреки распространенному представлению о процветающем в эту эпоху мракобесии, позволили накопить крайне важный опыт – опыт эксперимента. В период воинствующего атеизма долго пропагандировались идеи о том, что господство христианства на всей территории Европы привело к застою, повсеместной цензуре и стагнации научного прогресса. Достаточно более подробно обратится к истории, чтобы понять, что все было совсем иначе.

Во-первых, наука, до изобретения книгопечатания, развивалась преимущественно в стенах монастырей, ведь книги – это удовольствие не из дешевых и сейчас, а тогда — и подавно.

Во-вторых, сама философия христианства сделала возможным переход на новую ступень научной мысли:

  • Христианство по сути своей, антропоцентрическая религия, а если человек – хозяин мира, то эксперимент над элементами окружающего мира вполне дозволителен. Это отличает представления христианина от представлений античного человека-пантеиста, для которого весь мир – это святыня, его допустимо только созерцать.
  • Христианство — это монотеистическая религия, а, как мы уже выяснили выше, для развития научной мысли необходим изохронизм и изоморфизм, которые в условиях монотеизма обеспечиваются как никогда лучше.
  • В основе христианской мысли есть убеждение в том, что мир познаваем для человека, поскольку центром христианства является вочеловечившееся Слово. Слово стало плотью, Спаситель открыл нам путь познания Бога через себя, значит, познание Его творения – возможно.

Нам известно множество ученых эпохи средневековья:

  • Лев Математик, основатель Магнаврской высшей школы в Константинополе, он преуспел не только в передаче знаний, но и в математике – существенно упростил алгебру, приблизив ее к принципам арабской системы исчисления, а также в механике – известно, что резиденцию византийских императоров украшали его изобретения.
  • Фома Аквинский, католический монах ордена доминиканцев, прародитель всей современной философии. Он сумел переработать представления Аристотеля и примерить его с христианским учением, в частности, Августина Блаженного. Это дало возможность невероятного скачка для последующего развития философской мысли в Европе. Кроме этого, Фома Аквинский является родоначальником схоластики – рациональной теологии.
  • Британский монах Беда Достопочтенный в своем труде «Об исчислении времени» утверждает шарообразность Земли.
  • Иоанн Дунс Скот, францисканец, по признанию русского философа В. С. Соловьева, один из самых ярких представителей схоластики высокого средневековья. Он внес значительный вклад в развитие философской мысли.

Не только философская мысль развивалась в Средние века. Так, уже в XI веке появились первые часы с боем, а спустя еще два века – карманные часы. Компас, рулевое управление кораблем, книгопечатание – все это достижения эпохи средневековья.

Не стоит забывать и об арабском мире, внутри которого развивалась медицина, математика, астрономия. Многими изобретениями средневековья мы пользуемся и по сей день. Например, инструменты для проведения оперативного вмешательства в флебологии, использовавшиеся арабами мусульманского Востока того времени, до сих пор применяются современными хирургами.

Классический период

Классический период развития науки берет свое начало в XVI веке и заканчивается в XVIII. Наука такой, какой мы ее привыкли видеть, зародилась именно тогда.

Почему не Возрождение?

Но начнем мы немного ранее – с эпохи Возрождения.

Принято считать, что Ренессанс стал глотком свежего воздуха после периода темного и мрачного Средневековья, позволили человеку вновь обратиться к собственному существу, и все это способствовало научному прогрессу.

Мы с вами уже убедились, что Средние века не так страшны, как их рисуют, а что касается связи возврата к античным образцам с развитием науки, то и здесь все не так однозначно.

Безусловно, Великие географические открытия, гелеоцентрическая система мира Николая Коперника, исследования Парацельса и Везалия в области медицины имели место быть.

Что же касается Николая Коперника, католического священника, то он долгие годы был куда более осуждаем коллегами-астрономами, чем Церковью. Дело в том, что Коперник, как человек исключительно религиозный, решил, что орбиты планет обязательно должны быть круглыми, ведь круг – это идеальна фигура, а у Бога только идеально все и может быть. Конечно, ориентируясь на круглые орбиты сделать хороший расчет просто невозможно.

Достаточно долго, порядка 20 с лишним лет, Коперник писал свои труды и совершенно свободно высказывал идеи гелиоцентризма. Умер он в возрасте 70 лет от инсульта. Какие бы то ни было гонения на его теорию начались куда позже, и связаны были с поддержкой гипотезы гелиоцентризма приверженцами оккультизма и магии. Кстати, именно в этом обвинили и Джордано Бруно – вовсе не в поддержке иных идей устройства мира.

Как верно выразился Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл, «Никакого спора между религией и наукой нет и быть не может по определению, как не может быть спора между наукой и музыкой, наукой и живописью — все это разные сферы человеческого бытия».

Церковь никогда не интересовалась наукой, только идеологией, которую пытались строить на научной платформе.

Наука же, в свою очередь, ни в чем не может поспорить с Церковью: научный подход предполагает эксперимент, а вера эксперименту недоступна.

Собственно классический период

Возвращаясь к вопросу о классическом периоде развития науки, стоит обратиться к датам.

Позднее Возрождение стало отправной точкой научного прогресса. Почему? И снова – развеем заблуждения. Нет, не потому, что взоры человечества обратились к человеку. Как раз наоборот: человек смог снова посмотреть на мир спустя пару веков любования собой.

Та же пресловутая теория гелиоцентризма не могла бы зародиться в расцвет Ренессанса, когда центр мира – человек и ничто иное. Гелиоцентризм – это попытка понять, что, может, центр не в нас? Может, в мире есть еще что-то?

Не зря ведь и духовная жизнь Европы переживает взрыв идей: XVI век – время Реформации, и не только ее: это еще и время возрождения языческих культов и магических практик, с которыми так активно боролась наука того времени (опять же, потому что она сотрудничала с господствующей религией).

Строгий протестантизм, практически лишенный ритуала, научный подход, стремящийся доказать отсутствие чуда – все это звенья одной цепи, которая по сути своей – обратная реакция на Возрождение, а не его следствие.

Постклассический (неклассический) период

Этот период развития характеризуется переходом от механического подхода к науке, от классических принципов рационального к релятивистскому (относительному) восприятию мира.

Прежде всего, это Альберт Эйнштейн и его теория относительности; теория Большого взрыва; теория эволюции Дарвина и т.д.

А что сегодня?

Ряд ученых считает, что сейчас мы наблюдаем постнеклассический период развития науки. Главная его черта – междисциплинарность, своеобразная «научная эклектика».

Все более возрастают технологические возможности, и сегодня мы можем позволить себе то, о чем наши предки не могли и мечтать: пересадка органов, полеты в космос, продление жизни человека…

У всего есть оборотная сторона, и сегодня, как никогда ранее, наука нуждается в опоре на нравственность и мораль. Ведь, как говорил Апостол Павел, «Все мне дозволено, но не все полезно».

Где находится граница, которую не должен переходить человеческий разум? Сможем ли мы развиваться дальше, и останемся ли при этом людьми? Это вопросы уже не просто риторика, это – сегодняшний день для науки.


3. СОВРЕМЕННЫЕ КРИТЕРИИ НАУЧНОСТИ

В современном мире, наполненном неустойчивостью, изобилующем политической и общественной риторикой, когда каждая влиятельная персона норовит использовать факты в собственных целях, человеку крайне важно опереться на что-то надежное. Очень многие выбирают для этих целей науку, и на то есть свои причины.

Россия долго жила в пространстве марксистко-ленинской идеологии, которая сделала из науки подобие религии. Сложно спорить с тем, что некоторые позитивные плоды такой подход принес: наука прекрасно финансировалась, открытия поощрялись и поддерживались, ученых по-настоящему уважали. Однако невозможно не признать и то, что наука – это не религия, а совершенно иной, отличный от прочих, пласт культуры, со своими целями и задачами.

Но не только на постсоветском пространстве имеется тенденция к поиску истины внутри научных теорий – это общее веяние времени. Во-первых, научный подход предполагает именно попытки найти единственную правду. Во-вторых, цель науки – выработка объективного знания, а потребность в объективности наиболее ярко ощущается сейчас, в век процветающего релятивизма, когда сомнению подвергается даже наиболее ценное и, казалось бы, неоспоримое – семья, любовь, детство…

Главный вопрос состоит в том, способна ли наука на самом деле открыть нам двери к объективности? Может ли научный подход к жизни стать для нас настоящей опорой, защитой от мира относительности?

Для того чтобы ответить на эти вопросы, необходимо понять, что собственно можно считать наукой и как само научное сообщество смотрит на свою роль.

Критерии научности

Впервые о критериях научности заговорили неопозитивисты: http://allrefs.net/c2/3wvcq/p4/ согласно их представлениям, истинно научное знание должно быть подтверждено эмпирически. Причем не так важно, произойдет опытное освоение научной гипотезы сейчас, или позднее – эксперимент должен иметь возможность состояться.

Этот критерий назван верификацией, и если сформулировать его коротко, то он будет звучать так: «такое и только такое знание может считаться научным, которое может быть доказано опытным путем сейчас или когда бы то ни было». http://enc-dic.com/philosophy/Verifikacija-351/

Противоположный этому критерий научности был предложен К. Поппером, сказавшим: «Можно подтвердить едва ли не любую теорию, если искать подтверждения. Истинная проверка теории есть попытка ее опровергнуть». http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1106838 Так в противовес критерию верификации родился критерий фальсификации, утверждающий, что если выводы гипотетически неопровержимы, то они не научны. Неоспоримые теории, как правило, правдивы до тех пор, пока их создатели и приверженцы могут умело манипулировать имеющимися аргументами. Достичь этого несложно – достаточно быть неточным в определениях и развитым в софистике.

Постоянное рациональное утверждение своей правоты и рождение все новых и новых гипотез – это прекрасно, но не всегда применимо в силу ограниченности подхода. Т. Куном был сформулирован парадигмальный критерий отделения науки от не-науки. Кун считал, что в определенный период времени научное общество формирует одну или несколько парадигм, которые всем сообществом поддерживаются и в определенный момент служат критерием отделения научного от ненаучного http://moluch.ru/archive/71/12172/ .

Минусов у такого подхода к демаркации научного знания достаточно много. Во-первых, парадигмальный подход изначально предполагает относительность, ведь мнение большинства, пусть и образованного, вовсе не гарантирует истинность: все мы знаем, как большинство решало судьбы мира не лучшим образом.

Во-вторых, в рамках парадигмального подхода не может родиться научная дискуссия: все, что не вписывается в рамки господствующей концепции, просто отметается как вненаучное. Но, с точки зрения, например, механистической ньютоновской физики квантовая теория не может существовать в принципе, хотя всем нам известно, что экспериментально правдивость и той, и другой подтверждается. Значит ли это, что Ньютон и его последователи – вне науки, или Эйнштейн – не состоятельный ученый? Отнюдь. Скорее это означает то, что у нас пока нет достаточного количества информации о мире и достаточных способностей осмыслить то, что мы уже знаем.

В-третьих, нужно понимать, что ученые являются людьми зависимыми, любые серьезные исследования требуют денег и финансируются государствами и корпорациями. В естественных науках самостоятельные исследования сейчас практически невозможны, они требуют финансирования, научной базы и четко опекаются заинтересованными структурами. С другой стороны, любые независимые исследования, ломающие текущие коммерческие схемы крупнейших корпораций скорее всего не получат признания, для которого нужны кафедры, академии, нобелевские премии и восторженное принятие академической среды, находящейся в зависимом состоянии от крупного бизнеса и государственных структур.

Как пример, здесь можно привести того же Эйнштейна с его теорией относительности – только уже с другой стороны. Больше ста лет назад Никола Тесла изобрел безтопливный генератор, добывающий любое количество энергии в любой точке пространства из эфира. Эта технология давала любое количество дармовой энергии человечеству, резко ослабляла зависимость людей от нефти и позволяла отказаться от технологического уклада двухсотлетней давности, завязанного на двигателе внутреннего сгорания. Однако прошло сто лет – и ничего не поменялось. Понятие эфира было объявлено не научным, а теория относительности свято блюдет замкнутость нашего подпространства, хотя уже признано физиками наличие темной материи, составляющей 90% от ее общей массы (см. статью в википедии «темная материя»). Портрет самого же Эйнштейна повесили в каждом школьном классе и специально дали нобелевскую премию (но не за теорию, а за открытие свойств фотоэлементов) только для того, чтобы нефтедоллар и дальше оставался топливным налогом на все человечество.

Таким образом, этот, пожалуй, самый весомый в силу распространенности парадигмальный критерий научности доказывает свою неполноценность, но продолжает властвовать над миром. В целом, любые попытки обозначить четкие границы научного-ненаучного натыкаются на логическое несоответствие, заложенное в самом подходе: нам надо установить границы в том месте, о существовании которого мы не можем узнать без существования границ. Иными словами, для того, чтобы принять наиболее близкие к истинным критерии отделения научного от ненаучного, надо обладать изначальным объективным знанием, и знанием подтвержденным, а не проплаченным рекламодателями. Наука же опирается на утверждения – аксиомы, которые она неспособна доказать, находясь внутри самой себя (теорема Геделя о неполноте формальных систем).

Наряду с потенциалом опытной проверки и опровержения, к более общим критериям научности можно отнести систематизированность, формальную непротиворечивость информации, открытость для критики и стремление к интерсубъективности, независимости от ученого.

Выводы: как отделить научное от ненаучного

Внимательно задумавшись над каждым критерием, мы достаточно быстро придем к выводу, что они применимы не только к науке. Поваренная книга «О Вкусной и здоровой пище» тоже систематизирована, формально непротиворечива внутри себя и максимально не зависит от мнения автора.

Строго говоря, каждый из критериев демаркации науки сам может быть подвергнут критике. Причиной всему этому – ограниченность человеческого опыта. Не только каждый в отдельности, но все человечество не способно вместить в себя все знания об окружающем мире. Каждый раз, загораясь амбициями абсолютного познания, наука то и дело спотыкается о камень собственной человечности. Наука – это инструмент для решения практических вопросов, это не ключ к счастью и, к сожалению, не опора в мире кажущейся относительности. Все, что создается человеком, в том числе и научное знание, ограничено. В поисках определенности остается одно – обратиться к надсистемному, к тому, что выходит за границы нас самих. По большому счету, наука сейчас не отвечает критериям научности. В силу системных ограничений сама она не может их выработать, а обратиться к более высоким сущностям мешает наличие мнимого конфликта и противопоставление с религией.


4. ПСЕВДОНАУКИ

В предыдущем разделе мы говорили о том, как провести границу между научным и ненаучным, что может являться полноценным критерием демаркации. Несмотря на то, что определить границы научности достаточно сложно, определить, что такое лженаука не составляет труда как для ученых, так и для религии.

«Лженаука – это утверждение, которое противоречит твердо установленным научным данным», – по мнению лауреата Нобелевской премии по физике Виталия Гинзбурга. http://alterall.ru/index.php?id=90&Itemid=84&option=com_content&task=view Ученый особо подчеркивает, что такое определение лженауки никак не ограничивает появление новых научных гипотез, которые еще просто не получили своего подтверждения.

Выделяют несколько критериев лженауки:

  • Представление о существовании сверхъестественного мира, то есть супранатурализм. Стоит отдельно отметить, что религиозные верования не могут считаться псевдонаучными по той причине, что не претендуют на научность в принципе. Для лженауки характерно стремление «доказать» существование невероятного и чудесного, используя научную терминологию и элементы научной методологии. Примером таких вненаучных обманных учений служат уфология, астрология, парапсихология.
  • Псевдонаукам свойственно пренебрегать основными методологическими принципами – принципом лезвия Оккама и фаллибилизма. Первый принцип – бритвы Оккама (иначе «лезвие Оккама» или «принцип экономии») – гласит, что не следует привлекать новые сущности без необходимости. Если есть возможность доказать некоторую теорию двумя способами, отличающимися только количеством привлекаемых факторов, и результат получается одинаковым, то стоит более верным считать доказательство, использующее минимальное количество терминов, преобразований и т.д. Этот принцип широко используется в математике, причем даже на элементарных уровнях: кому в школе и ВУЗе не снижали оценку за использование долгих, «нерациональных» доказательств?

Второй принцип, упомянутый нами – фаллибилизм – является направлением постпозитивизма и методологически к нему восходит, напрямую перекликаясь с критерием Поппера. Этот принцип гласит, что любое знание не может являться окончательным и неоспоримым. Все, что мы имеем – это всего лишь интерпретация истины, доступная нам на сегодняшний день. http://society.polbu.ru/shishkov_newrationality/ch10_all.html Любое направление науки, любое уважающее себя научное сообщество никогда не станут утверждать, что оглашают неоспоримую истину в последней инстанции. К сожалению, последнее встречается сейчас повсеместно. Каждый день нам за истину в последней инстанции выдаются сентенции, начинающиеся со слов «американские ученые пришли к выводу…» Почему и как они туда пришли – непонятно, но сам вывод тут же записывается в прописные истины.

Псевдонауки признают критерием истинности чувство и ощущения, делают особенный акцент на наличии свидетелей, их субъективном опыте и т.д. Особенно хорошо это заметно на примере уфологии, которая, по большей части, опирается именно на показания «свидетелей», «похищенных инопланетянами».

Последнее весомое и яркое отличие псевдонауки от науки – нефальцифицируемость гипотез, то есть отсутствует критерий Поппера, о котором мы говорили выше. Лженаучные гипотезы невозможно подвергнуть никакому экспериментальному опровержению, даже мысленному. Это достигается размытостью терминологии, постоянным «лавированием» между основными научными понятиями, которыми псевдонаука оперирует, как правило, в целях манипуляции. Впрочем, размытостью терминологии и манипуляциями грешат и вполне научные дисциплины, данный критерий не выполняется не только разного рода окультитстами, но и очень даже авторитетными академиками.


5. ИСТИННОЕ СЧАСТЬЕ – ЕСТЬ ЛИ ОНО?

Вопрос о счастье – один из основных для каждого человека. И это не удивительно, ведь само понятие счастья настолько сильно связано с нашим глубоким, внутренним и интуитивным пониманием себя и мира, что не задумываться о нем невозможно.

Мир сегодня ставит перед нами проблему счастья более остро, чем когда бы то ни было. Нам довелось жить в те времена, когда доступно практически все: мы можем посвятить себя карьере или семье, Богу или науке, можем попытаться применить себя в разных сферах деятельности… Сегодня пред каждым из нас стоит задача: определить «аксиому истинного счастья», жизнь в соответствие с которой по-настоящему полноценна.

История поисков счастья

Задавались вопросом о счастье все великие философы мира с тех самых пор, как философская мысль зародилась. Однако именно на рубеже XIX – ХХ веков возникло философское направление, именуемое экзистенциализмом, в рамках которого вопрос о счастье поднимался одновременно с вопросом о смысле существования. http://www.filosofio.ru/postklassicheskaya-zapadnaya-filosofiya/ekzistentsializm.html К связи смысла и счастья мы вернемся чуть ниже.

Экзистенциалисты наблюдали действительность, перенасыщенную благами и лишенную необходимостей трудиться денно и нощно в поте лица – мы с вами помним, что именно на рубеже девятнадцатого-двадцатого столетия промышленность получает стимулы к развитию, и теряется нужда в таком количестве ручного труда, какой требовался прежде. Именно такая, относительно сытая и стабильная ситуация порождает, по мнению экзистенциалистов (в числе которых К. Ясперс, М. Хайдегер, Ж.-П. Сартр и др.) большое количество времени – с одной стороны, и неопределенность ситуации, порожденную максимизированной стабильностью – с другой.

Логично в этой ситуации задать вопрос – а почему такого рода стабильность вызывает тревогу? Ведь, на первый взгляд, стабильность, выраженная в финансовом благополучии и материальном успехе, да еще и с множеством времени для самого себя – это счастье и есть.

Счастье в поиске смысла

Известный психиатр и психолог второй половины 20 века Виктор Франкл стал основателем целого направления – логотерапии, то есть лечения поиском смысла. Он так же, как и многие другие, заметил тотальную потерю ощущения смысла жизни своими пациентами, а как следствие – обретение ими чувства обреченности, подавленности, и в целом ощущения себя несчастливыми. Опыт, полученный за годы, проведенные Франклом в концентрационных лагерях во время Второй Мировой войны, показывал ученому, что выживать и сохранять себя люди способны только при наличии некоторого смысла, значительно превышающего рамки их сиюминутного состояния. Он подробно описывал, как узников концлагеря сламывали не только мысли о невозможности выйти когда-либо из заключения, но и о бессмысленности страданий и смерти. Стимул жить несмотря ни на что создавался исключительно представлением о существовании Вечности, с точки зрения которой, имеет иной смысл и жизнь, и любовь, и сама смерть.

Будучи верующим иудеем, Виктор Франкл вряд ли мог бы прийти к иному выводу о нахождении смысла, скажут его оппоненты. С другой стороны, его теория получила такое распространение и одобрение научным сообществом именно потому, что подтвердила свою состоятельность на практике еще внутри психотерапевтических групп в лагерях смерти: элементарно, выживали только те, кто находил в себе силы поверить в существование чего-то большего, чем унижение, гниение и грязь, на которые обрекали заключенных.

Счастье в религии

Все мировые религии включают в себя представление о вечности, в свете которой обретается счастье и вне которой человеческая радость и существование просто невообразимы. Бог –вечен, значит, вечен и мир, и человеческая душа, как видит ее представитель каждого религиозного направления.

Христианство не стоит «особняком» в ряду мировых религий, и счастье для каждого христианина и для Церкви в целом рассматривается не как что-то, существующее только здесь и сейчас, но как присутствующее в вечности, с позициями которой христианин призван соизмерять каждый свой поступок, каждое свое решение, каждое свое устремление.

Означает ли это, что люди, далекие от веры, воспринимают добро и зло как-то иначе? Нам известно, что естественное право зародилось далеко до появления первых монотеистических религий, ставших сегодня мировыми. Источником естественного права, с точки зрения юриспруденции, является сама природа человека. То есть законодатели и ученые отдают себе отчет, что и 5 000 лет назад «не убий», «не прелюбодействуй», «не укради» – было естественной нормой, заложенной в человеке.

Более того, распространено представление о том, что религиозная норма базируется как раз на естественном праве. Но что было прежде – курица или яйцо? Что первично – стремление человеческой души к божественной вечности или ее «оформление» этого желания? Естественное право нормально для каждого, потому что лежит в основе нашего психологического, духовного и социального равновесия, может быть, и религиозное чувство для нас естественно настолько же и по той же причине – просто потому, что мы и есть творения Создателя?

Вечность: какая она?

Когда мы говорим о счастье, мы не можем не остановиться на одном из важнейших вопросов – вопросе об объективности или относительности истины в ключе вечности мира.

Например, для христианина такой вопрос не стоит: существует единый Бог, Творец, Создатель и Отец, который дал нам сначала Закон, а потом и принес в Жертву Сына во искупление грехов всего мира, открыв каждому возможность для вечной жизни. Господь «есть» и «есть Сущий», разговор об относительности истины просто неуместен.

С точки зрения христианства, мы существуем в единожды созданном мире, единственный раз появились на этот свет для того, чтобы обрести вечное счастье в Господе – Царствие Небесное – врата в которое открылись нам искупительной жертвой Спасителя. Невозможность повторения хотя бы одного процесса заново, например, создания мира или рождения и смерти отдельного человека, утверждает объективность всего происходящего – мы не можем комментировать историческую реальность иначе, кроме как «да, это так», или «нет, это не так».

Кроме этого, христианство, безусловно, постулирует объективность добра и зла. Библия совершено однозначно говорит нам о том, что нужно делать, а чего делать нельзя, что является хорошим, а что плохим. Никогда не существовало такого момента в истории христианства, когда бы Церковь, руководствующаяся Писанием и Преданием, сказала бы, например, что вопрос об абортах или однополых браках можно пересмотреть.

С точки зрения других религиозных представлений, предполагающих реинкарнацию, вечность раскладывается на безконечное количество преобразований и воплощений нашей души в различных мирах и временах. В этом плане очевидная несправедливость в отношении гибели или страданий невинных детей оправдывается грехами предыдущих воплощений, которые могут быть отработаны в текущей или следующих инкарнациях.

Добро и зло: где искать счастье?

Почему мы говорим о добре и зле тогда, когда первоначально была поставлена проблема счастья и смысла жизни?

Если мы посмотрим на жизнь вне веры в Бога, то нам станет понятно, почему так важно иметь четкую позицию об объективности истины.

Сегодня принято много говорить о свободе и правах человека, и зачастую эти высокие и по своей сути благородные понятия используются в целях политической манипуляции. Мы с вами видим день изо дня, как в очередной европейской стране узаконивается эвтаназия, а теперь уже – и детская эвтаназия и инцест, как становятся нормальными гомосексуальные «браки» а о педофилии начинают говорить как о «варианте сексуального разнообразия». И таким образом обстоят дела не только в области традиционной нравственности, но и в вопросах научного подхода: вопросы биоэтики стоят как никогда остро во времена открытых возможностей, социальные и экономические приоритеты постоянно пересматриваются с точки зрения «прав и свобод» нашего нового мира. Относительность истины завтра узаконит людоедство: если один согласен, чтобы его ели, а другой хочет есть себе подобных, то что в это плохого? Они и будут есть друг дружку, но может ли быть счастливым такое общество?

Есть ли истина о добре и зле вне религии?

Ощущение счастья в мире, изобилующем «свободой выбора» с открытыми «правами человека», потерять несложно. Еще бы: человек может иметь столько половых партнеров, сколько он захочет, ведь это «его право». Может убивать ребенка во чреве, а может сохранить ему жизнь – «ведь это право каждой женщины распоряжаться телом». Перед человеком открыта перспектива самоубийства в случае тяжелой болезни – это его «право» не терпеть муки, а «спокойно уйти из жизни». Дозволено и возможно абсолютно все – бери и пользуйся.

Но так ли просто и для неверующего человека – взять и воспользоваться возможностью? Находят ли в этом истинное счастье люди, независимо от вероисповедания и убеждений?

В мире господствующего релятивизма и вседозволенности дети сбегают с уроков сексуального воспитания в истерике не зависимо от того, воспитывались ли они в религиозной семье. Почему? Потому, что есть некоторая норма естественности, которую нельзя перейти, и такие случаи – не что иное, как доказательство существования этой объективной нормы.

Это и есть интуитивное ощущение вечности, именно оно рождает понимание, что один раз совершенное против себя преступление не исчезнет бесследно, оставив шрам в душе, даже если формально о душе никто из нас и не думает.

Законодательства многих стран разрешают эвтаназию, исходя из «права на жизнь и смерть». Это одна из крайних форм вседозволенности современности – мнение, что человек сам вправе решить, жить ему или умереть. Чуть менее яркой на фоне такого «права» кажется возможность выбирать свой пол, а точнее «гендер», то есть «социальный пол». Такое разделение не случайно. Ведь совершенно очевидно, что подавляющее большинство людей биологически определенно либо мужчины, либо женщины (исключим несчастных, страдающих от патологий развития, но их не более нескольких сотых долей процента по каждому заболеванию). Соответственно, выбрав пол, следующим шагом мы выбираем сексуальную ориентацию. Стоит особо отметить то, что долгие годы такое отношение к себе как к представителю иного пола или проявление активного желания вступать в гомосексуальные контакты, считалось психическим заболеванием. Совсем недавно «гомосексуализм» исключили из списка заболеваний МКБ -10, и этот аргумент стал основным для «защитников прав сексуальных меньшинств». В противовес достаточно сказать, что гомосексуализм – это единственное заболевание, исключенное из списков международного классификатора болезней путем голосования. Голосование – это метод, доселе медицине не известный, и без всякого сарказм он не научен.

Откуда ноги растут у подобных явлений? Все из того же принципа современности, гласящего, что у каждого есть право распорядиться собой целиком и полностью, потому что существует только здесь и сейчас, более ничего. Это оценка жизни с позиции ее конечности, и такой подход в итоге заканчивается разочарованием, потерей смысла и глубокой депрессией, что мы с вами и наблюдаем в статистике самоубийств, разводов и т.д.

А где же искать смысл в жизни, в которой все относительно? В мире, в котором у каждого своя правда, а истины не существует по определению? Где найти счастье в современном противоречивом мире?

Опыт множества людей с разными религиозными представлениями, включая и атеистов, однозначно показывает: нет «правды для каждого», есть истина, которая находится внутри каждого и неминуемо дает о себе знать, когда ее попирают.

Сумма поисков счастья

Митрополит Антоний Сурожский писал: «Таково было ощущение христиан в древности: они воспринимали смерть как решающий момент, когда окончится время делания на земле, и, значит, надо торопиться, надо спешить совершить на земле все, что в наших силах. А целью жизни, особенно в понимании духовных наставников, было – стать той подлинной личностью, какой мы были задуманы Богом, в меру сил приблизиться к тому, что апостол Павел называет полнотой роста Христова (Еф 4:13), стать – возможно совершеннее – неискаженным образом Божиим».

То есть у первых христиан было представление о том, что жизнь земная – это только путь к Вечности, и это колоссальная возможность сделать как можно больше, но и колоссальный риск упустить самое важное.

Вместе с верой приходит глубинное понимание того, что смысл есть в вечности жизни души, а истина объективна и «записана» в нас, созданных по образу Божиему.

Осознание своей жизни в контексте вечности – это то, что помогало людям выживать в лагерях смерти, то, что позволяет солдатам жертвовать своей жизнью на поле боя. Осознание себя в вечности заставляет жен не оставлять своих мужей в тяжелой ситуации, а мужей – не бросать своих жен, когда они начинают стареть и теряют привлекательность, ведь их вечная душа, которую они когда-то полюбили, остается прежней. Осмысление вечности нашего существования помогает нам делать правильный выбор ежеминутно, даже в самых маленьких поступках: не подводить друзей, не злиться на ближнего, не завидовать и не упрекать, прощать… Человек, чье понимание жизни выходит за рамки отпущенного ему на земле, имеет все шансы быть счастливым, какой бы сложной ни казалась его жизнь, потому что с точки зрения вечности, жизнь – сама по себе ценность, возможность успеть чувствовать, мыслить, делать. Вне вечной жизни мы всего лишь некий мусор во Вселенной, но глубоко осознав свою вечную природу, мы озаряем свое существование светом, наполняем его.

Через познание Спасителя, Бога, мы становимся свободными. Мы способны идти, способны жить только в свете вечности, уготованной нам Господом.

И дай Бог каждому из нас познать истинную свободу и истинное счастье.


6. ИСТИННОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ НАУКИ

Наука – для чего?

Наука – это один из способов познания мира. В конечном счете, кроме удовлетворения потребности в познании, наука открывает человечеству двери в более простое и радостное существование, позволяет решить множество вопросов бытового значения, освоить новые вершины производства и т.д.

Прагматическое место науки в мире человека более и ее цель соответственно – сделать жизнь человека более комфортной, что определяется самим содержанием науки и ее свойствами. И одно из основных свойств научной теории, интересное нам в данном контексте, – ее несовершенство. Да, это именно так, как бы странно это ни звучало.

Долгое время в России и на западе по разным соображениям наука идеологизировалась, и до того дошли старательные пропагандисты, что в сознании обывателя «научное» и «истинное» стало восприниматься как одно и то же. Несложно доказать, что это совсем не так. Существует множество высказываний и положений, которые по своей сути никак не могут быть признаны научными, но, тем не менее, являются истинными. «Люблю смотреть на закаты», «мой друг – добрый человек» и т.д. – все это чистая правда, совершенно не претендующая на научность. В то же самое время, ДНК была открыта в 1869 году, но до 1953 года считалась не несущей никаких функций, кроме вспомогательной в отношении белка, в котором и была зашифрована вся информация об организме по мнению ученых того времени. Без малого сто лет это воззрение было научным по всем критериям, но оказалось не истинным.

Наука или спекуляция: как отделит зерна от плевел?

Свойство науки заблуждаться, быть временной – одно из самых ценных, ведь это позволяет ей развиваться, получать новую информацию и достигать максимального приближения к истине.

Карл Поппер выделил фальсифицируемость теории – возможность быть опровергнутой сейчас или когда бы то ни было во времени – как основной критерий научности, и такой подход остается востребованным у большей части научного сообщества и по сей день. Для человека, далекого от теоретического поля, такой критерий научности может показаться странным, хотя на самом деле, он предельно прост и ясен. Давайте представим себе любую математическую модель: она может быть опровергнута всегда, потому что, как минимум, мы можем изменить исходные аксиоматические положения. Тогда, возможно, и вся наша система потеряет смысл, но это не страшно – это всего лишь движение к истине.

Невозможность опровергнуть теорию делает ее не научной, то есть возводит ее в разряд веры или мировоззрения, а эти области – не в рамках научной компетентности.

Ровно такую же картину мы можем с вами наблюдать и в ряде современных научных тенденций. Журналистами был широко освещен случай, когда несколько лет назад ученика школы выгнали с урока за то, что он не собирался «верить» в синтетическую теорию эволюции. Это действительно очень странно – с чего бы ему верить в научную теорию? Ведь эволюционизм – это не более чем набор тенденциозно подобранных аргументов, из которых была сконструирована модель. И даже если опытным путем удастся доказать одно из ее положений, это докажет лишь то, что такое возможно сейчас, но не покажет, что подобное имело место быть в условиях прошлого.

В этом смысле, надо сказать, что эволюционизм поступил достаточно хитро, сказав, что эмпирические доказательства теории привести невозможно в силу невозможности воспроизведения исходных условий в рамках эксперимента. Таким образом, синтетическая теория эволюции вместе со всеми своими предшественниками становится нефальсифицируемой в известном смысле.

Хотя, даже если опустить вопрос о доказательной базе в теории эволюции, оставив его на совесть и рассмотрение биологам, нельзя не отметить то невероятное упорство, с которым эту теорию продвигают в массы как единственно верную. Эволюционизм постепенно становится не просто одной теорией из десятка реально существующих на сегодняшний день, он становится мировоззрением, идеологией.

А ведь эта теория – не просто о том, что человек произошел от обезьяны, и более того – в основном не об этом. В том «религиозном» виде, в котором эта теория представлена сегодня, она допускает движение в сторону рассмотрения эволюции нравственности, что выводит мораль из области духа, переводя ее в область инстинкта, а это, согласитесь, другая история. Так мы с вами и приходим к миру, в котором усилители вкуса компанией «Пепси» тестируются на тканях почек человеческих эмбрионов. «А что? Эти ткани быстро размножаются и очень подходят для исследований», – скажут вам защитники подобных методов. А то, что это человеческие ткани, более того, ткани тела нерожденного младенца – это никого не интересует.

Постепенно стала стираться тонкая грань дозволенного, этичного в науке. Виной тому, конечно, не несчастная «затасканная» всеми подряд (включая даже людей, слабо понимающих в ней) синтетическая теория эволюции и не скромные ее предшественники- дарвинисты. Виной тому является постановка науки на место, которое не ей предназначено.

Почему так происходит?

Веками первые позиции для человечества имели традиция и вера. Причем не обязательно христианство, любая религия накладывает некоторые ограничения на научную деятельность, а если быть более точным – просто помогает науке оставаться в рамках своей компетенции. Изучайте, экспериментируйте, наслаждайтесь познанием и делитесь наработками, но не трогайте святого – вот что говорит нам религия.

Никто не станет спорить, что мир никогда не был идеальным. Соль проблемы кроется в том, что раньше за некрасивый поступок приходилось стыдиться и краснеть, а то и вовсе покинуть пределы приличного общества, сейчас же такой проблемы «гиперчувствительности» общественной совести не существует, не существует ее и в научной среде. Сейчас фактически сняты все запреты в научном поиске, и ничего «святого» у нас не осталось. Можно делать что угодно: взламывать геном человека, экспериментировать с эмбрионами, скрещивать человека и животное, внедрять инородные гены в любые растения и животные, не имея не малейшего представления о том, как это скажется потом на людях, потребляющих производные продукты.

Возведение научного познания в ранг познания истины в последней инстанции и самой праведной веры – проблема не исключительно российская и дело рук не советской атеистической пропаганды, а скорее западной. В советский период надо было убедить население не в праведности и истинности любого удобного научного открытия (или представляемого как научного), а в верности идей коммунизма и социализма. Советский Союз и так усердно продвигал созданную им идеологию, ничего добавлять к этому ему не требовалось. А вот западный мир, двигавшийся семимильными шагами в сторону наращивания и рационализации капитала, очень быстро стал терять ориентиры нравственного и морального. Потому что моральные нормы накладывают ограничение на сферу потребления, создают невозможность манипуляции и т.д. Современная наука же очень часто подается под соусом «истины в последней инстанции» именно для того, что бы на практике использовать лжеаргументы в пользу извлечения прибыли тем или иным образом. Наука современности зачастую не сопоставляет свои действия ни с какими этическими представлениями, традиционными для нашего общества, наоборот, она внушает, что эти представления не верны, доказывая это теми же «научными» изысканиями. Получается в некотором роде замкнутый круг: правдивость мировоззрения доказывается на основе научных познаний, которые достигаются в рамках веры в истинность мировоззрения. Может, имеет смысл задуматься, способна ли система доказать что бы то ни было, не выходя за рамки собственных трех сосен?

Как следовало бы поступить?

Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл часто обращает внимание на вопросы морали и нравственности в научном сообществе и за его пределами, то же самое делают многие другие представители как Русской Православной Церкви, так и других конфессий. За это они часто подвергаются нападкам со стороны прессы и некоторой части общества. Их обвиняют в мракобесии и препятствовании прогрессу.

Но разве наука достигла какого-то прогресса в критикуемых церковью областях?

Что можно считать прогрессом? Страшную демографическую ситуацию в Европе, спровоцированную полной дезориентацией в области биоэтики? Сломанные судьбы людей, выброшенных «могучей рукой рынка» на обочину жизни? Господство релятивистских представлений, утверждающих право каждого человека на выбор своего пола, потому что для такой возможности якобы есть «научные» подтверждения? Вторичную неграмотность взрослых людей в Европе и Америке? Детскую распущенность и вседозволенность, прикрываемую ювенальной юстицией? Все это – «апокалиптические симптомы», и такая определенность не должна казаться чрезмерно жесткой – это позиция Церкви, отстаиваемая веками.

Общество должно вспомнить о том, что является истинным предназначением науки, какие цели должны ей преследоваться. Наука может помочь нам достигнуть счастья, но настоящее человеческое счастье не возможно в мире безудержного потребления и вседозволенности. Настоящее счастье ощутимо только в масштабах вечности и те, кто спекулирует научным познанием в своих интересах, открывают себе дорогу в небытие и ведут за собой других людей.

Путь научного познания без ограничения – это путь погибели для всего человечества. Любая вера всегда стояла на страже сакрального, сердцем которого является вечная душа Человека, чей земной путь – это только часть того великого Пути, пройти который призван каждый. Только наука, которая держится представления о святости Жизни, ответственности перед будущим и перед Вечностью, сможет сделать человека счастливым.

Автор: Полуйчик Игорь

Поделиться в социальных сетях:


Понравилась статья? Поддержите Салика, жмите:



+6
236
Распечатать
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Высший разум рекомендует
Пишут в блогах
Интересное видео