Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Альтернативный взгляд

«Альтернативная история, уфология, паранормальные явления, криптозоология, мистика, эзотерика, оккультизм, конспирология, наука, философия»

Мы не автоматический, тематический информационный агрегатор

Статей за 48 часов: 57

Сайт для здравомыслящих и разносторонне развитых людей


Очевидец: Если Вы стали очевидцем НЛО, с Вами произошёл мистический случай или Вы видели что-то необычное, то расскажите нам свою историю.
Автор / исследователь: У Вас есть интересные статьи, мысли, исследования? Публикуйте их у нас.
!!! Ждём Ваши материалы на e-mail: info@salik.biz или через форму обратной связи, а также Вы можете зарегистрироваться на сайте и размещать материалы на форуме или публиковать статьи сами (Как разместить статью).

Антропологи и военные проекты белого дома
Среднее время прочтения:

Источник:
Автор:
Перевод Василия Сущикова
Антропологи и военные проекты белого дома

В военное время вы делаете все, что, как вы надеетесь, сработает, но очень часто этого не происходит. И очень часто дела, которые стоит сделать, отменяются по причинам, о которых вы ничего не знаете.

— Джон Франклин Картер (in Morrissey 1966: 24)

- Salik.biz

Во времена войны и мира антропологи периодически служили советниками или доверенными лицами Белого дома. Иногда эти роли носили формальный характер: работа с персоналом Белого дома или конкретные роли в проектах, курируемых Белым домом. В других случаях антропологи выполняли менее формальные консультативные функции при президентах или первых леди.

За годы своей работы видным государственным антропологом Америки Маргарет Мид встречалась и переписывалась со многими президентами, первыми леди и советниками Белого дома. Во время Второй мировой войны Мид вела любопытную переписку с первой леди Элеонорой Рузвельт, в которой она высказывалась о проблемах свободы и демократии, а также делилась прогрессивными взглядами на расу и равенство, которые лежали в основе приверженности многих антропологов борьбе с силами «оси». В 1943 году Мид в письме консультировала госпожу Рузвельт о том, как последняя могла бы ответить на недавно полученный запрос по проблематике в отношении вопросов свободы и расового равенства:


Не будет ни демократии, ни свободного мирового общества до тех пор, пока хотя бы один человек будет оставаться осужденным за то, чего он (или она) не делал. Или не будет иметь возможности гордиться этим. Это имеет, конечно, намного более широкие последствия, чем вопрос расовой принадлежности. Нужно отказаться не только от расы, пола, национальности, религиозной принадлежности (а это вопрос рождения), места жительства в любом конкретном месте на поверхности земли (когда человек живет где-то только потому, что прежде это делал его родитель), человеку нужно отказаться и от самого факта, что его предки боролись за свободу и толерантность, и за разрушения именно таких барьеров, как эти. Внук аболициониста и внук работорговца должны быть способны стоять бок о бок и ожидать, что их примут на их собственных условиях, точно так же, как белые, желтые и черные люди должны быть способны стоять бок о бок и быть принятыми такими, какие они есть. Это не утверждение религиозной веры; это просто утверждение логики демократии, вытекающее из научного анализа необходимых условий демократии. До тех пор, пока гордость и положение каждого отдельного человека зависят от полученного им по наследству, без приложенных им собственных усилий – от того, что другие из-за наследственности не могут получить, все мы будем жить в тюрьме, но это тюрьма, созданная человеком, социальная тюрьма, а не тюрьма, которая отражает какую-либо биологическую реальность.

В письме Мид выражены некоторые стимулы, мотивировавшие вклад многих антропологов в войну, но также оно демонстрирует то, как антропологи регулярно пытались влиять на взгляды влиятельных вашингтонских элит на протяжении всей войны. Антропологом, оказавшим самое значительное влияние на президента Рузвельта, был Алеш Грдличка, самый выдающийся физический антрополог Америки начала XX века. Родившийся в Богемии в 1869 году и обучавшийся в Париже в 1890-х годах, Грдличка был пионером изучения физической антропологии в Соединенных Штатах, сначала в Американском музее Национальной Истории, а затем в Национальном музее естественной истории с 1903 года, где он начал свою карьеру в качестве куратора, в частности курируя самую большую в мире коллекцию человеческих скелетов. Президент Рузвельт регулярно консультировался с Грдличка до и во время войны. Его влияние на президента было настолько велико, что после смерти Алеша в его честь был назван корабль ВМС Второй мировой войны класса «Либерти», транспортный пароход Алеш Грдличка.

Роль Грдлички в качестве советника была неформальной, и его письма президенту Рузвельту в большей степени раскрывают его конкретные предрассудки, нежели научные знаниях того периода. Более десяти лет Грдличка и Рузвельт переписывались по темам, которые варьировались от морального духа американской молодежи до финансовых трудностей Смитсоновского института. До вступления Америки в войну Хрдлинка поделился своим мнением о ненадежности японцев, которых он описал в письме 1937 года как «островных пиратов, которые имеют лишь внешнюю оболочку цивилизации, и чья поздняя история полна вероломства, узурпации и жестокости; уважение — лишь один фактор в нас, который превосходит их интеллектуальную и материальную мощь. Горе нам, если мы когда-нибудь ослабеем в этом отношении. Наш мощный открытый жест в отношении Англии и, прежде всего, России в нынешнем унизительном положении дел лучше всего мог бы пробиться сквозь толстую шкуру их порочного эгоизма».

Расовые взгляды Грдлички в отношении японцев совпадали со взглядами президента Рузвельта, и эти антияпонские взгляды повлияли на американскую военную политику, когда Америка вступила в войну, а позже задумалась о ее окончании.

Рекламное видео:


После нападения Японии на Перл-Харбор Грдличка начал консультировать президента Рузвельта по вопросам, связанным с международными беженцами. В сентябре 1942 года он призвал президента рассмотреть вопрос о планировании переселения миллионов военных беженцев в отдаленные места по всему миру. Еще в 1938 году президент Рузвельт и географ Исайя Боуман обсуждали возможность переселения еврейских беженцев в джунгли Венесуэлы или Колумбии, и вступление Америки в войну пробудило интерес Рузвельта к изучению планов переселения военных беженцев разных этнических групп и национальностей (Smith 2003: 295). Управленческие взгляды Грдлички совпадали со взглядами Рузвельта в отношении прав и обязанностей, которые дает американская победа в войне. Он написал:

Уважаемый господин Президент:

В соответствии с вашими пожеланиями, высказанными мне на нашей конференции, а затем через г-на [Джона Франклина] Картера, я как можно тщательнее изучил проблематику вероятностей послевоенной иммиграции в северную часть Южной Америки и Британскую Восточную Африку; и в пригодности итальянцев в качестве эмигрантов. Результаты представлены в трех сопроводительных меморандумах. Не знаю, насколько они могут оправдать ваши ожидания, но испытуемые сталкиваются с большими трудностями. Помимо личных знаний в этих вопросах, я ознакомился с работами наших и других лучших географов, помимо различных правительственных документов, а также запросил и получил ценные личные советы профессоров [Исайи] Боумена и Престона Э. Джеймса. К сожалению, данные результаты — это не то, чего можно было бы желать, но, тем не менее, я надеюсь, они могут быть полезны.

Итальянцы заинтересованы, они захотят и будут мигрировать в большом количестве после окончания войны. Они будут представлять собой хороший материал для более теплых стран, особенно для стран Южной Америки; но при их размещении придется преодолеть множество препятствий, политических и экономических, в том, что касается земли и обеспечении условий труда.

Что касается бассейна Ориноко, колонизация на возвышенностях теоретически возможна, но практически пока что почти не выглядит реализуемой. Гораздо больше шансов, если будет обеспечено должное и эффективное сотрудничество вовлеченных правительств, есть у земель обширного водораздела Параны в южной части Бразилии, Парагвая, Аргентины и восточных субандских регионах. Однако во всех этих частях, если их колонизация увенчается успехом, потребуются тщательные экспертные исследования условий.

В Британской Восточной Африке, особенно в Кении и Танганьике, есть районы, которые, по-видимому, подходят для заселения белыми людьми. Но они находятся на возвышенных внутренних районах, сообщение с которыми является очень дорогостоящим и трудным, многочисленное коренное негритянское население, с которым придется конкурировать белым фермерам или животноводам, является огромным препятствием, и особенно серьёзными являются политические препятствия.

Важные проблемы миграции должны быть решены после окончания войны, если нужно решить проблемы на будущее. Этот вопрос должен стать одной из главных забот будущей «Лиги Наций». Между тем, на этом континенте можно сделать многое для продвижения дела. Для непосредственного экспертного изучения условий нужно сделать очень многое. Такие исследования должны быть должным образом организованы и им должна быть оказана соответствующая поддержка. Эти обстоятельства призывают к созданию «Панамериканского института народонаселения» («Иммиграции»). Я упомянул об этом в своем первом письме Вам, г-н Президент, и теперь более чем когда-либо убежден в необходимости такого учреждения.

Надеюсь, у вас появятся другие предметы, в которых я могу вам пригодиться,

Господин Президент,

Искренне Ваш,

Д-р Алеш Грдличка

Письмо Грдлички оптимистично опиралось на историю колониального управления и его замечания о том, что беженцы итальянского «происхождения» хорошо подходят для теплых южноамериканских стран или что бассейн Ориноко является пустой средой, ожидающей прибытия цивилизованных людей, находит элементы расового эссенциализма (следы которого также можно найти в некоторых научных публикациях Грдлички) и колониально-управленческий этос, подтверждающий эти соображения. Как заметила Габриэль Лион, Грдличка считал, что «не только возможно решить проблемы иммиграции и беженцев, но и что наука существует для того, чтобы сделать это возможным» (Lyon 1994: 104).



В следующем месяце Грдличка дал президенту дальнейшие рекомендации о том, как США должны реагировать на неизбежный послевоенный кризис беженцев. В этом меморандуме президенту Рузвельту он повторно озвучил свое желание создать институт народонаселения для рассмотрения послевоенных планов переселения и обрисовал, как европейские беженцы могут быть переселены в Южную Америку. Он написал президенту, что было бы крайне желательно, чтобы из небольшой группы передовых исследователей условий и назначенных представителей латинских республик был сформирован «Институт демографических исследований», который способствовал бы решению рассматриваемых задач. Без проведения прямых систематических и всесторонних исследований такого рода мало надежды на какие-либо эффективные достижения. Для нашей страны и для Вас, как для ее просвещенного лидера, это было бы широким жестом большой чести, если бы такой шаг был сделан. Что касается расходов, то при должной бережливости они не должны быть чрезмерными, и, если это будет сочтено необходимым или предпочтительным, Ваш призыв проведения одного или нескольких из наших крупных исследований в интересах Трастов, особенно Фонда Рокфеллера, который уже заинтересован в этой области, обеспечит нам, я уверен, необходимую поддержку.

Рузвельт ответил, что Грдличка и другие могут произвести оценку затрат, связанных с переселением европейцев в различные регионы Южной Америки или Африки. Двумя месяцами позже Грдличка подготовил меморандум с оценкой расходов, связанных с такими массовыми перемещениями групп населения. В меморандуме Грдлички также описывалось, как политикам определять, где должно быть расселено такое огромное количество военных беженцев:

  1. Наиболее перспективные регионы для значительной послевоенной иммиграции:

По мнению наших географов и других исследователей, такие регионы расположены в первую очередь в Южной Америке, и что они в порядке предпочтительности:

а) Внутренняя часть Южной Бразилии, и особенно Гран-Чако;

  1. b) части пампасов в Аргентине;
  2. c) восточные регионы Перу, Боливии и, возможно, Эквадора;
  3. d) Части верхнего бассейна Ориноко в Венесуэле и Колумбии.
  1. Все вышеперечисленные регионы страдают от недостатка коммуникаций;... удаленность рынков, школ; сложные природные условия (лес, болота, рельеф местности, климат); насекомые и микробы-вредители, опасные как для человека, так и для домашних животных и скота.
  2. Везде, где в этих краях есть хорошие участки земли с благоприятными условиями, земля уже выкуплена, даже если фактически не занята, и ее придется покупать, и цена, несомненно, вырастет, как только станет известно... распространять, что это было необходимо для поддерживаемой колонизации.
  3. Никакая крупная колонизация не может быть предпринята без полного сотрудничества со стороны правительств соответствующих стран, и это потребовало бы, с одной стороны, изменения нынешних строгих законов об иммиграции, а с другой стороны, гарантий на случай создания колоний, которые в будущем вызовут внутриполитические проблемы.
  4. Любая более крупная колонизация в любом из упомянутых регионов обязательно потребует предварительных обследований: наземных, санитарных, сельскохозяйственных и экономических; и такие обследования, требующие времени, должны быть организованы как можно скорее.
  5. Когда все устроено, вряд ли можно ожидать, что стоимость доставки иммигранта и его предметов первой необходимости в любой из вышеуказанных регионов составит менее 200–300 долларов на взрослого и половину от этой суммы на ребенка-подростка (за исключением младенцев).
  6. Чтобы обеспечить успех проекта, необходимо будет помочь новоприбывшим в строительстве домов, разведении скота и птицы, расчистке и обработке земли, доступности врачей, стоматологов и лекарственных препаратов. А также обеспечить одеждой и предметами мебели на срок от одного до трех лет. Такая помощь вряд ли обойдётся меньше, чем в 2000 долларов для средней фермерской семьи. Для промышленных рабочих эта цифра может быть меньше, если будет возможность обеспечить их рабочими местами.
  7. Даже если бы все вышеперечисленные потребности будут удовлетворены, нет никакой обоснованной уверенности в том, что какой-либо действительно большой годовой излишек европейского населения можно было бы разместить в каком-либо или во всех вышеупомянутых регионах.
  8. Для предмета в целом потребуется специальный орган или институт, который мог бы уделить этому вопросу необходимое внимание.

Это был впечатляющий список серьезных политических, сельскохозяйственных, эпидемиологических, финансовых и юридических препятствий, которые могли помешать реализации любого мыслимого крупномасштабного проекта переселения. Но даже пессимистический взгляд Грдлички на издержки и проблемы, связанные с подобным начинанием, не помешал президенту Рузвельту заняться разработкой систематического рассмотрения такой глобальной системы планирования переселения беженцев.


Генри Филд и проект М

Весной 1940 года, за два с половиной года до предостерегающей записки Грдлички президенту Рузвельту с описанием трудностей, с которыми придется столкнуться при массовом переселении беженцев, с Генри Филдом, помощником куратора антропологии в Филдском музее, связался представитель президента Рузвельта с просьбой оценить максимальную численность населения, которую Ирак сможет содержать в послевоенный период. В частности, его попросили оценить надежность недавней итальянской оценки, согласно которой Ирак может содержать от десяти до семнадцати миллионов человек. Филд оценил цифру, близкую к восьми миллионам, и обнаружил, что «для достижения итальянской оценки в 17000000 потребуется еще одно поколение и огромные затраты, возможно, даже превосходящие надежды богатой нефтью страны» (Field 1962: 2).

Филд не назвал посланника президента, который связался с ним в Чикаго, но в устном интервью 1966 года советник Рузвельта Джон Франклин Картер рассказал о своей роли в контакте с Генри Филдом. Картер утверждал, что Филд позже преувеличил участие президента Рузвельта в этой работе, заявив, что он связался с Филдом самостоятельно, без ведома Рузвельта. Картер решил обратиться к Филду по нескольким причинам. Основной было то, что он искал человека, который имел хорошие отношения с британцами и мог бы помочь ему в его отношениях с интернированным гражданином Германии Эрнстом Ганфштенгльем.

Позже Филд помогал Картеру в работе с Ганфштенгльем, и Картер использовал Филда для передачи информации о Ганфштенгльеме в британское посольство (Morrissey 1966: 9–20).

Картер также знал, что Филд, скорее всего, захочет покинуть Чикаго и приехать в Вашингтон, чтобы избежать некомфортной рабочей обстановки, вызванной решением Филдовского музея не публиковать его рукопись о фольклоре Юго-Западной Азии.

Картер считал, что дядя Филда обнаружил то, что рукопись является плагиатом, но причиной было названо решение редакции относительно отсутствия в рукописи теоретического анализа (Lyon 1994: 89–93, 99–100; Morrissey 1966: 9).

Картер изложил основную миссию проекта M («М» обозначает «миграцию») для утверждения президентом. В планах было указано, что Картер будет посредником, контролирующим элементы программы вместе с Филдом, а вклад Грдлички будет минимальным (Lyon 1994: 107).

1 ноября 1942 года президент Рузвельт назначил географа Исайю Боумена руководить проектом М. Ему было поручено изучать вопросы миграции, связанные с войной, путем поиска регионов, куда можно было бы переселить огромное количество беженцев. Филд стал администратором проекта M, хотя существуют противоречивые версии того, как это произошло. Позже Филд утверждал, что президент Рузвельт пригласил его на небольшой обед в своей резиденции осенью 1943 года, и что после обеда президент отвел его в сторону, чтобы обсудить предложение по его послевоенной программе переселения беженцев. Филд писал, что Рузвельт «начал с того, что рассчитывал на наши исследования, которые помогут ему принять некоторые из наиболее важных политических решений в послевоенном мире. Переселение миллионов беженцев было не только желательным с гуманитарной точки зрения, но и необходимым с военной точки зрения, «поскольку недовольные могут и будут создавать проблемы, серьезные проблемы» (Field 1962: 327).

Филд утверждал, что он и президент обсуждали судьбу ассирийцев в Ираке и проблемы морального духа среди союзников после возможной победы. Филд утверждал, что Рузвельт предполагал агрессивные кампании по переселению, включающие перемещение десятков миллионов людей, перемещенных в результате войны, в засушливые районы Северной Африки и на австралийскую равнину Налларбор. Рузвельт считал, что сельскохозяйственные пределы этих засушливых окрестностей были лишь временными неудобствами, которые необходимо преодолеть с применением американских инженерных и научных ноу-хау. Рузвельт описал грандиозные планы масштабных программ опреснения почвы для увеличения сельскохозяйственного производства в полупустынных районах по всему миру. В рассказе Филда президент подробно рассказывал о мире, который он восстановит после войны, в том числе о своих планах превратить Северную Африку в житницу Европы, как это было во времена Римской империи. Мы можем перекачивать опресненную воду из Средиземного моря для орошения и строить в пустыне города с кондиционированием воздуха. Техников будут набирать из числа перемещенных беженцев. Стальные трубы и материалы для корпусов могут производиться по мере того, как каждая европейская страна переходит от военного производства к мирной экономике. Мы перевезем людей и оборудование международным флотом. Мы будем платить высокую заработную плату, возможно, с удержанием налога, чтобы заставить экономить. Это побудит технических специалистов привести свои семьи.

Это будет одним из практических способов восполнить пробел и стимулировать миграцию и расселение. Хотя это будет дорого, это будет намного лучше, чем пособие по безработице — просто раздача миллиардов ни за что. У североафриканского проекта будет партнер, который поможет Юго-Восточной Азии и Тихоокеанскому региону. У нас могут быть и другие проекты вдоль Хабура в Сирии, на Иордане и в долине Тигр-Евфрат. (Field 1962: 328)

Рузвельт Филда планировал послевоенную роль Америки в качестве глобального хозяина, дающего миру привилегии, которые он получит в качестве нового лидера свободного мира. Это была современная имперская фантазия, полностью верящая в то, что более широкие научные решения возобладают там, где потерпели поражение политические силы. Филд не сообщает нам о том, как Рузвельт представлял себе политико-экономические отношения этих перемещенных групп населения. Тогда как нам представляется великолепный мир эффективных фермерских хозяйств, скотоводства и промышленно развитых предприятий, нам не сообщается, будут ли эти группы населения работать с почасовой оплатой, будут ли они рабами, наемными слугами, объединенными в профсоюзы федеральными служащими или кочующими рабочими, производящими экспортную продукцию или продукцию для собственного потребления.

Позже Картер утверждал, что Филд от начала и до конца выдумал историю этого драматического взаимодействия с Рузвельтом. Картер «обратился к нему без ведома президента. Он похититель славы, делающий это в приятной академической манере». (Morrissey 1966: 21–22)

Заявления Картера подрывают доверие к Филду и затрудняют оценку того, какие элементы его версии были фактами, а какие вымыслом. Филду дали военно-морскую комиссию, назначили лейтенантом и поручили управление проектом M под руководством библиотекаря Конгресса Арчибальда Маклиша в секретной разведывательной службе, финансируемой из незапротоколированных фондов на сто восемьдесят тысяч долларов, которыми управляет Картер (Morrissey 1966; Smith 2003: 302). Проект M нанял Роберта Боумена, Веллингтона Джонса, Оуэна Латтимора, Карла Пельцера, Роберта Пендлтона, Роберта Штрауса-Хупе, Гленна Т. Треваарта, Уоррена С. Томпсона, Гриффита Тейлора, Лео Вайбела и Алана Уолмана в качестве консультантов или сотрудников (Smith 2003: 302). Миссия проекта М заключалась в том, чтобы «во-первых, исследовать сложную проблему [миграции] в ее мельчайших деталях, не обращая внимания на национальные или международные предрассудки, чувства и зависть; и, во-вторых, предложить пути и средства, с помощью которых проблема может быть решена раз и навсегда, даже если на ее решение уйдет от 20 до 50 лет. Работа велась совершенно секретно из-за разнообразных политических последствий, присущих расследованиям, но главным образом потому, что преждевременное обнародование его результатов насторожило бы противников исследований миграции, выступающих против Проекта» (Field 1962: 374).

Филд курировал сбор основных данных о беженцах. Его группа собирала информацию о регионах по всему миру, которые казались относительно свободными или малонаселенными, и которые могли служить новой родиной для перемещенных лиц различных национальностей. По оценкам проекта, должно было быть около двадцати миллионов военных беженцев — цифра, которая к концу войны фактически составляла пятьдесят миллионов (Field 1962: 3). Филд следовал директивам, выпущенным Боуменом. Но в то время как директивы Боумена привели к интересным географическим исследованиям, Боумен не разработал никаких планов по оказанию помощи миллионам беженцев во время войны. Напротив, все проекты Боумена были рассчитаны на то, чтобы начаться уже в послевоенное время (Smith 2003: 303–3015). Следуя инструкциям Боумена, Филд поручил своему персоналу «собрать из всех доступных источников серию исследований о возможностях поселения во всем мире, а также проблемах народонаселения»; им также было приказано хранить в секрете все вопросы, касающиеся этой работы, поскольку они имели дело с «политическим динамитом» (Field 1962: 3; cf. Field 1967: 248).



Учитывая международные политические проблемы, которые могут возникнуть в результате раскрытия информации о таком планировании, понятно, что правительство держало существование программы в секрете. Но поскольку почти все предварительные планы, разработанные проектом M, так и не были реализованы (отчасти именно по тем причинам, которые оказались бы в центре внимания общественности, если бы программа подверглась общественному контролю), эти напрасные усилия могли быть перенаправлены на другие цели. практические способы оказания помощи беженцам, если бы эти условия секретности не были установлены. Если бы возникла свободная критика этих диковинных планов, Филд и другие могли бы работать над проектами, имеющими большее значение для военных действий, или над более реалистичными программами помощи беженцам. Со временем некоторые сотрудники стали нетерпеливыми, так как создаваемые ими отчеты не приводили к каким-либо действиям, и «в конце концов, разочаровавшись в своей неспособности сделать что-либо полезное, многие сотрудники проекта M покинули проект, чтобы решать более серьезные задачи» (Smith 2003: 302).

За годы существования проекта M, Боумен сорвал попытки проведения операций по спасению беженцев во время войны. Даже после того, как были установлены и зафиксированы зверства нацистов, Боумен все еще «медлил, пытаясь заблокировать любые важные действия, направленные на экстренное переселение беженцев, которые могли бы ограничить его научный «эксперимент»», который был разработан для проведения после окончания войны, а не во время войны. (Smith 2003: 304).

Исследовательская группа Филда работала в кабинете 115 Библиотеки Конгресса, вверх по коридору от серии исследовательских проектов OSS на базе библиотеки. В течение почти трех лет Филд и его сотрудники читали научную литературу, новости и отчеты разведки, стабильно создавая и выпуская конфиденциальные и секретные отчетов о планах переселения беженцев. Тридцать экземпляров каждого отчета были напечатаны и разосланы президенту, руководству проекта, ОСС и другим агентствам (Field 1962; Smith 2003: 302). Филд написал, что в рамках проекта М «были изучены и оценены десятки предыдущих попыток переселения и иммиграционные законы многих стран и, где это возможно, их практическое применение. Ко второй половине 1945 года мы подготовили всемирные исследования территорий с избыточным населением, их расового и религиозного состава, а также потенциальных навыков и приспособляемости их граждан в качестве эмигрантов. В результате мы обнаружили на бумаге множество потенциальных районов расселения с оценкой с экономической, социально-географической, экологической, демографической и геополитической точек зрения» (Field 1962: 4).

Для составления отчетов «Проект М» привлекал и других антропологов и ученых. Канадские антропологи Даймонд Дженнесс и Уильям Макинтош работали над ранними отчетами, анализирующими канадские данные, но политическая деликатность проекта требовала, чтобы им лгали и говорили, что они собирают данные для неправительственной программы (Lyon 1994: 114).

Рассекреченные отчеты проекта M показали, что связанные с библиотеками бюрократы разрабатывают планы на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы переместить десятки миллионов людей за тысячи миль от их родных земель. Филд и его сотрудники, похоже, спокойно планируют перемещать людей, прошедших инвентаризацию, по земному шару, как взаимозаменяемые товары. То, что президенту было комфортно с таким глобальным балансом на грани войны, неудивительно, но уверенность антрополога в таких патерналистских схемах переселения вызывает беспокойство. Филд и его сотрудники составили сотни отчетов, не уделяя особого внимания вероятному ущербу, который может быть нанесен такими планами, — потенциальному ущербу для тех, кто переехал, и для тех, кто живет в районах переселения и прилегающих районах.

Проект M ориентирован в первую очередь на европейских беженцев и почти полностью игнорирует миллионы перемещенных лиц в Африке и Азии. Вместо этого европейские перемещенные лица будут перемещены в регионы Африки, Южной Америки, Северной Америки и Азии, которые считались «пустыми» или «недостаточно используемыми». Филд и его сотрудники создали обширную базу данных, поддерживающую географическое представительство мира, в котором коренные народы и другие люди либо отсутствовали, либо использовали землю не так разумно, как это сделали бы новые поселенцы.

Между 1943 и концом 1945 года Филд и его сотрудники написали 666 отчетов по проекту М. Большинство отчетов были рассекречены в 1960 году, и по настоянию Клайда Клакхона и Артура Шлезингера-младшего Филд опубликовал книгу с резюме отчетов по проекту M (Field 1962). В большинстве отчетов проекта M содержится сводная экономическая, географическая, культурная и историческая информация о регионах по всему миру. Большинство из них были сухими компиляциями данных. Многие отчеты выдавали наивные предположения об истории, культуре, политике и географии. В некоторых отчетах Филд и его сотрудники выглядят как фантастические социальные инженеры, собирающие культурные и географические данные, и вычисляющие результаты спекулятивных схем переселения для определенных культур в далекие страны и незнакомую среду. Почти в каждом случае народы, идентифицированные для переселения, были жертвами агрессии других (например, цыгане, евреи и т. Д.). Это выглядит, своего рода, как если бы в качестве вознаграждения за принесенные жертвы перемещались так, чтобы агрессор мог жить в мире. Эти планы часто лишены исторического контекста и властных отношений. Люди, культуры и земля стали объектами, отделенными от прошлого, настоящего и будущего. Многие заключения и отчеты оказались ошибочными, и, что более важно, включали ныне уже опровергнутые с научной точки зрения предположения о расовых и этнических склонностях, которые подходят различным группам беженцев для жизни в определенных условиях.

Проект M подготовил четыре серии документов: отчеты, переводы, меморандумы и лекции. Предвзятость, лежащая в основе глобального подхода Проекта М в отношении экспроприации беженцев, проявлялась в отсутствии предложений по переселению беженцев на огромные просторы «неиспользуемых» земель на западе Соединенных Штатов. Беженцы были проблемой, которую следовало переселить куда-нибудь, в другие воображаемые районы terra nullis (лат. «ничья земля»). Хотя плотность населения во время войны на востоке Орегона, Айдахо или Монтаны была сопоставима с плотностью населения в регионах Центральной Америки и Южной Америки, которые в рамках проекта М рассматриваются как основные центры для переселения беженцев, нет никаких рассекреченных проектов, содержащих такие схемы переселения. На практике перемещенные в послевоенное время лица чаще всего обосновывались не в «слаборазвитых» западных штатах США, а в центральных штатах Атлантического океана и центральных восточно-северных штатах, что свидетельствует о некоторых важных аграрных предубеждениях в схемах переселения, проводимых Боуменом и Филдом. (Daniels 2004:111; Smith 2003: 315).

Соединенные Штаты не рассматривались как один из основных основных районов переселения в рамках Проекта М во многом из-за расовых предубеждений Боумена. Боумен считал, что «народ, занявший территорию, как мы это сделали в Америке, безусловно, имеет право взглянуть на себя с евгенической точки зрения» (цитата из Smith 2003: 308).

Боуман не хотел позволять беженцам «ослаблять» Америку; вместо этого он выступал за переселение их в стратегические места в других регионах, где их труд мог бы способствовать росту рынков способами, которые пойдут на пользу американской экономике. (цитата Smith 2003: 314–16).

Проект M искал за пределами Соединенных Штатов, в прошлом и настоящем информацию, указывающую, как и где можно разместить беженцев. В одном отчете анализировалось, как японцы успешно осуществили переселение на Хоккайдо в девятнадцатом веке; в другом оценивался опыт Бельгийского Конго в переселении «белых сельскохозяйственных поселенцев» из-за «обширных участков плодородных земель, но также и огромных запасов полезных ископаемых». В другом отчете оценивается программа организации приюта, разработанная квакерской (Ква́керы, официальное самоназвание Религиозное общество Друзей — изначально протестантское христианское движение, возникшее в годы революции в Англии и Уэльсе) организацией в Воcточной Польше после Первой мировой войны. В других отчетах обобщались экономические и демографические условия в различных регионах Азии, Африки и Южной Америки. Перспективы переселения европейских беженцев в регион Кимберли на западе Австралии описаны в отчетах M-4 и M-43. В отчете M-45 «Возможности поселения на Виргинских островах» делается вывод о том, что около четырех тысяч беженцев можно переселить туда за сумму менее одного миллиона долларов.

Некоторые сводки докладов читались как проспекты недвижимости, в которых целые страны или обширные регионы были объявлены оккупационными, как будто жители приветствовали бы захватчиков, переселившихся с другого континента по приказу американского президента. В докладе R-160, “Возможности расселения в Никарагуа”, страна была названа “самой крупной, но относительно наименее густонаселенной и наименее известной из всех Центральноамериканских республик», а демографические данные представляли данные о плотности населения для различных регионов Никарагуа (Field 1962: 102). Но расовое суждение сотрудников проекта М заключалось в том, что “вызывает большие сомнения, смогут ли белые мелкие фермеры европейского происхождения выдержать климат этих жарких низин и выполнять тяжелую ручную работу” (Field 1962: 103).

Расовые эссенциалистские установки пронизывали Проект М. Некоторые проявления расизма подразумеваются в рамках более крупных аргументов, но и явные расистские заявления также присутствуют. В докладе R-143 “Население и планирование в Тихом океане” присутствует эмпирическое утверждение: «человечество в настоящее время отстало от обрабатываемых площадей по меньшей мере на 20 процентов”. Утверждение сопровождается комментарием, что ‘незанятые пахотные земли находятся, в основном, в регионах с жарким климатом, где только азиатские группы населения могут работать в полях. Свобода азиатской эмиграции может не только исправить нынешнюю серьезную глобальную нехватку продовольствия, но также повысить покупательную способность миллиарда азиатских жителей, чтобы предотвратить промышленный спад в послевоенном мире» (in Field 1962: 95–96; emphasis added). Хотя эта статья позже подвергает критике угрозы, которые колониализм представлял миру, и призывает к демонтажу «экономического империализма в колониях», в ней все еще оставались расовые представления, которыми обладали «азиатские группы», имея предрасположенность к труду на экваториальных полях мира. Таким образом, для такой работы должны были быть отобраны азиаты, а не перемещенные из Европы люди.

Другие отчеты еще больше усилили расовый анализ. Доклад “Демографические последствия контакта европейцев с первобытными народами” (M-230) Кука (1945) о том, что Вторая Мировая война нарушила состояние равновесия, в котором “примитивные народы” были вынуждены вступить в контакт с современным миром, и его утверждения о том, что разрушительные силы смешения будут ускоряться. Кук полагал, что это смешение “белой и желтой рас’” приведет к состоянию “в недалеком будущем, [которое] неизбежно должно привести к нивелированию человеческой расы, с вымиранием путем скрещивания всех существующих примитивных и полупримитивных народов” (in Field 1962: 259).

В докладе “О социальном сопротивлении южноамериканских индейцев западной цивилизации” (R-61) Александр Стерн рассмотрел обструкционистские стратегии, которые могли бы принять индийские народы, поскольку их земли были оккупированы иностранными беженцами. Взгляды Майя на производство, политическую экономику и поселенчество были представлены так, чтобы американские политики могли подавить любые формы сопротивления, которые будут предложены коренными народами, пытающимися защитить свои земли. В резюме доклада говорилось:

Современный индеец Майя может содержать свою семью шестидесятью днями труда в течение всего года. Конечно, для расы, стремящейся к сорокачасовой неделе, вполне допустимо давать советы расе, которая уже достигла двенадцатичасовой недели. Состояние войны между индийской культурой и европейской цивилизацией существует в Южной Америке уже три столетия.

... Настоящий отчет представляет собой краткий исторический и культурный обзор свидетельств, показывающих, что коренное население Индии в Западном полушарии выработало определенный метод сопротивления западной цивилизации, представленный политической властью и коммерческой практикой, действующей с 1492 года. Цель включения этого исследование служит предостережением от предположения, что южноамериканские индейцы подвержены тем же экономическим и социальным мотивам, которые применимы к народам европейского происхождения. Это соображение считается уместным при любом межправительственном планировании миграции и расселения.


(Field 1962: 46)


Проект М и еврейские беженцы

Проект M рассматривал различные предложения по послевоенному переселению европейских евреев в разбросанные «хоумленды» в различных местах по всему миру, от Палестины до Австралии, Нигерии или Бразилии. Большинство из этих предложений были небольшого масштаба — они были предназначены для разделения и перемещения небольших групп еврейских беженцев, а не для создания чего-то подобного еврейской родине такого масштаба и размаха, который в конечном итоге стало государство Израиль. Есть предположения, что на этот диаспоральный подход повлиял Боуман. В 1943 году Генри Уоллес заметил, что «план Боумена, по сути, состоит в том, чтобы рассеять евреев по всему миру», — план, в котором антисемитизм Боумена сочетается с его желанием основать разбросанные сельские поселения (Smith 2003: 313). Некоторые предложения были такими же сюрреалистичными, как вымышленное послевоенное еврейское государство Майкла Чабона на острове Ситка (Chabon 2007).

Отчет R-26 исследовал создание еврейских колоний в Саскачеване, а отчеты R-30–34 и R-40 рассматривались как поселения в различных африканских регионах. В отчете M-44 «Возможности поселения в Нигерии» предлагалось переселить две тысячи еврейских беженцев из Польши и Чехословакии в Нигерию на условиях, что эти беженцы принадлежат к профессиональному классу и «заявляют о своем намерении провести свою жизнь в Нигерии». (Field 1962: 168). В отчете M-49 описываются планы строительства еврейских поселений на северо-западе Австралии.

Некоторые исследования были скорее оценочными, чем предписывающими; другие объединили оба этих элемента. Например, в отчете R-19 «Возможности поселения в южной Бразилии» сначала рассматривается недавняя миграция немецких евреев в южную Бразилию, а затем предлагается крупномасштабное предприятие по созданию поселений на основе недавнего плана ирригации. В 1930-х годах компания Judische Landarbeit профинансировала покупку больших участков собственности на юге Бразилии и организовала транспортировку немецких еврейских беженцев. В рамках этой программы компания заключила соглашение с Parana Plantations, Ltd., в соответствии с валютным регулированием, установленным правительством Германии, на покупку участков для поселенцев за плату в рейхсмарках. Parana Plantations, Ltd. использовала созданный таким образом кредитный баланс для покупки техники немецкого производства, согласившись завершить строительство железнодорожной линии, соединяющей город с Лондриной через точку на реке Парана и, таким образом, с границей Парагвая. Именно это клиринговое соглашение, предусматривающее закупку немецкого оборудования за заблокированную немецкую валюту (с пометкой «эмигрант» или «беженец»), сделало возможным покупку земли Judische Landarbeit. К сожалению, начало Второй мировой войны положило конец этой деятельности. Немногие иммигранты смогли поселиться на участках, купленных у Parana Plantations, Ltd. (Field 1962: 16).

Проект M рассматривал возможность возродить эту незаконченную фантазию о переселении ашкенази из джунглей, хотя идея не продвинулась дальше стадии планирования. Краткое изложение проекта отчета M-27 «План еврейского поселения в северо-западной Австралии» продемонстрировало как управленческие, так и расовые детерминистские допущения, которыми руководствовалась работа:

В течение многих лет австралийцы гадали, как им заселиться в Северной Австралии. На пути расселения людей Белой расы стояло много трудностей. Климат субтропический, с продолжительным засушливым сезоном. Хорошие почвы находятся в разбросанных областях, и конкуренция более плодородных юга и востока сделала эту территорию непривлекательной для австралийцев. Но австралийцы всегда отдавали себе отчет в том, что пустой Север был одновременно угрозой и позором. Несмотря на то, что на экспериментальное поселение было потрачено много денег, особого успеха нигде не удалось достигнуть.

В 1939 году доктор И. Стейнберг, секретарь Лиги свободных земель, представил правительству Западной Австралии меморандум, в котором излагались принципы, на которых должно было быть сформировано предлагаемое урегулирование. В нём было четыре основных момента:

  1. Поселенцы не должны становиться политическим островом, но должны стать гражданами Австралии и стать частью политической структуры Содружества.
  2. Контроль над местным правительством будет передан поселенцам, и они будут иметь полную религиозную и духовную свободу.
  3. Лига Свободных земель предоставит весь необходимый капитал, будет отвечать в сотрудничестве с представителями правительства Австралии за сбор поселенцев и будет отвечать за развитие поселения, чтобы не было стимулов покидать этот район.
  4. Поселение будет спланировано с научной точки зрения на основе сотрудничества, чтобы оно стало самоокупаемым в кратчайшие возможные сроки.

Согласие правительства Западной Австралии было дано в августе 1939 года. Однако некоторые лидеры выразили мнение, что ни одна ассоциация, еврейская или какая-либо другая, вряд ли бросит миллионы фунтов на эксперимент, обреченный на провал. Если кому-то в мире и удалось добиться успеха в этом поселении, так это беженцам в изгнании из Европы, потому что у них был величайший из известных человечеству стимулов для его обеспечения — стремление к дому и свободе. Причем поселенцы должны были приходить не в большом количестве одновременно, а небольшими группами, чтобы инженеры и специалисты могли их подготовить. Несмотря на то, что реализация этого плана была отложена из-за Второй мировой войны, Меморандум заканчивался словами: «Австралия найдет дом для всех, кто вместе с нами боролся за демократический образ жизни» (Field 1962: 169).

Обсуждение «поселенцев белой расы» и уменьшенная озабоченность в докладе правами аборигенов проясняют предубеждения против коренного населения и привилегий европейских перемещенных народов. В докладе 48 резюмируется советское переселение евреев в Биробиджан, и анализируется влияние «негативного психологического отношения поселенцев» на усилия по созданию этнической автономной области СССР (Field 1962: 37).

В отчете R-49 рекомендовалось ежегодно переселять двести пятьдесят тысяч европейских евреев на восток Перу. Это было рекомендовано, потому что земля была «плодородной, богатой природными ресурсами, с великолепным климатом, подходящим для европейцев. Население настолько мало, что регион почти пуст. Эндемических болезней нет, кроме малярии, которая встречается только в нескольких заболоченных местах» (Field 1962: 38). Примечательно, что проект, возглавляемый антропологом и географом, рассматривал восток Перу как «почти пустой» регион, лишенный коренных народов и потомков европейцев, которые уже завоевали эту землю. Чтобы хотя бы теоретически обдумать такие идеи, Филду пришлось игнорировать базовые антропологические знания о землепользовании, имперской истории и борьбе коренных народов.

В другой серии отчетов рассматривалось создание постоянного «еврейского национального дома в Палестине» (M-240, в Field 1962: 263). Они описали события в Палестине во время войны (M-305), судьбу евреев в Европе (M-248) и создание «общинных поселений в Палестине» (M-327). Согласно одному отчету «Абсорбционная способность Палестины» (M-60), численность населения Палестины во время войны составляла около полутора миллионов человек, но при этом она была примерно такой же, как и Сицилия (с населением четыре миллиона человек), Голландия или Бельгия (с населением около восьми миллионов человек). Археологические отчеты, в которых численность населения Палестины во время греко-римской оккупации оценивалась в четыре миллиона человек, приводились в качестве оправдания радикального увеличения численности населения, утверждая: «Разумно предположить, что с помощью современных технологий эта цифра будет не только снова достигнута, но и значительно превышена» (Field 1962: 177).

Подобно Австралии, Южной Америке и Центральной Африке, Палестина классифицировалась как малоиспользуемая и пустая земля, ожидающая прибытия трудолюбивых новичков.

Проект M основывался на ошибочных утверждениях о том, что мусульмане, евреи и христиане Палестины расточительно оставили невозделанной обширные участки пахотных земель. Эти искажения привели к тому, что рекомендации проекта М совпали с сионистскими рекомендациями по урегулированию Палестины. В историческом анализе проекта M «Еврейские поселения в Палестине, 1935–1945» (M-270) были приняты следующие предвзятые отчеты об истории землепользования:

В основе палестинской программы лежит создание сельскохозяйственных поселений. Расширение сельского хозяйства, стимулированное и финансируемое Еврейским агентством в период войны, было поразительным. Треть всех средств, потраченных Еврейским агентством в 1936–43 годах, была направлена на эту деятельность. После описания новых и старых поселений приводится список всех поселений с 1939 года, а также название колонизирующего агентства, площадь и население, а также информация о еврейских поселениях в Палестине с 1939 года и источники информации. Деньги, выделенные на поселение, предназначались для постройки, организации или приобретения дома, конюшни, птицы, лошади, крупного рогатого скота, техники, семян, ирригации или водоснабжения, а также технического обслуживания в течение нескольких месяцев. По оценке Департамента колонизации Еврейского агентства, для поселения одной семьи на этой земле требуются инвестиции в размере 500–600 фунтов стерлингов (палестинских фунтов) без учета стоимости земли. С учетом последнего, это будет около 900 фунтов стерлингов. Для сравнения можно отметить, что стоимость поселения семьи в Австралии оценивается примерно в 2000 фунтов стерлингов. (M-270)

Это искаженный анализ и эти выводы, относящиеся к планируемому переселению еврейских беженцев в Палестину были ничуть не хуже, чем общее неверное представление проекта М о мире как о невостребованном или используемом не полностью ресурсе, ожидающем американского руководства. Но это неверное понимание было воспринято всерьез. Эти предположения о слаборазвитых землях в послевоенном, пост-Холокостном мире способствовали направлению американской политики в пользу установления Израиля в Палестине (Farago 1947). Подобные заявления о Палестине имели политическую подоплеку, как заметил Стив Нива:

Утверждение о том, что Палестина была в значительной степени пустой и недоиспользуемой, имеет долгую историю в отношениях Запада с Палестиной. Эту попытку стереть и отрицать присутствие палестинцев на основании их предполагаемой отсталости можно найти в любых путевых заметках восемнадцатого или девятнадцатого века, от Шатобриана, Марка Твена, Ламартина, Нерваля и Дизраэли до современных представителей, таких как Джоан Петерс, Биньямин Нетаньяху. и Алан Дершовиц. Именно такое мышление послужило основой для сионистского лозунга: земля без людей для народа без земли. Но какими бы относительно менее индустриализированными ни были палестинские арабы, они не только составляли большинство населения страны в течение последних 500 лет, но к 1940-м годам они превосходили численностью недавних еврейских иммигрантов в три раза и находились в процессе построения национального общества под иностранной военной оккупацией.

В конце концов, проект М был всего лишь одним из политических элементов, который определил послевоенные американские подходы к вопросам, касающимся создания Государства Израиль. Но эта статья содержала все политические, экономические и логистические проблемы, присущие каждому из предложений Проекта М.


Результаты проекта M

Глобальные послевоенные схемы переселения беженцев в рамках Проекта М оказались дорогостоящими и непрактичными. Проект был настолько ошибочным, что, если предположить, что только один миллион семей потребует переселения стоимостью в двадцать пять миллиардов долларов 1945 года, распределенных в течение двадцати пяти периодов (см. Smith 2003: 303), он даже не приблизился к оценкам количества беженцев, пострадавших от войны. Когда 30 ноября 1945 года президент Гарри С. Трумэн отменил проект М, «Его наследием стала куча документов и две тысячи страниц неопубликованных отчетов, которые, по одним сведениям, были «сохранены и забыты». Научное стремление изучать переселение беженцев было отделено от желания что-либо предпринимать» (Smith 2003: 303; ср. Field 1982: 99–102).

Хотя грандиозные планы президента Рузвельта по послевоенному переселению и высокотехнологичному освоению земель для беженцев не были реализованы, они раскрывают важные элементы мечтаний Америки о послевоенном мире. Но сообщения Генри Филда о послевоенных мечтах, которыми он поделился с президентом Рузвельтом, раскрывают интригующее послевоенное антропологическое видение.

Филд утверждал, что он сказал президенту Рузвельту, что после войны он надеялся на то, что президент призовет к созданию в Вашингтоне Центра антропогеографических исследований, где будет храниться концентрированный массив собранных данных (за исключением всей военной, политической и экономической информации), континент за континентом, страна за страной. Для этого потребуется большая группа экспертов, которая изучит и сделает копии всех последних данных в государственных файлах, особенно в отделе исследований и анализа Управления стратегических служб, ONI, G-2 [подразделение военной разведки США], A-2 [собранные данные воздушной разведки] и Государственный департамент. Всем представителям США за рубежом будет приказано отправлять информацию в этот Центр, чтобы файлы оставались актуальными. Особое значение имели бы все данные о населении мира и прогнозируемые оценки; они будут представлены в Министерство торговли для сопоставления с их данными о мировых природных ресурсах. Хотя этот Центр будет дублировать существующие, но разрозненные данные, он окажется очень ценным для политического планирования и, в частности, для военных. (Field 1962: 329)

Филд утверждал, что Рузвельт одобрил план и что ему было поручено подготовить меморандум, чтобы официально представить планы и идеи «после достижения Победы» (Field 1962: 329–30). Рузвельт умер до того, как Филд смог представить подробное предложение, которое должно быть реализовано после того, как Америка одержит победу в Европе и на Тихом океане, но аналогичные программы рассматривались и другими президентами, следовавшими по этим траекториям во время холодной войны.

В конце войны президент Трумэн обратился к вопросам восстановления и переселения, не уделяя особого внимания работе проекта М, хотя переселение евреев в Палестину действительно следовало логике некоторых рекомендаций, сделанных проектом М. Без покровительства Рузвельта вся работа закончилась без какого-либо конкретного применения. Администрация Трумэна сосредоточила свое внимание на других вопросах, и росло осознание серьезных политических проблем, которые могли возникнуть в результате организованного перемещения такого огромного числа беженцев по всему миру. В соответствии с Законом о перемещенных лицах 1948 года Америка приняла более двухсот тысяч военных беженцев и сирот. Позже Конгресс, президент Трумэн и спецслужбы времен холодной войны разработали послевоенную иммиграционную политику для регулирования наплыва беженцев. Джон Картер считал, что «если бы Рузвельт был жив, возможно, что-то можно было бы сделать в этом направлении. Но Рузвельт не был жив. Все это оказалось напрасной тратой усилий. Послевоенная проблема [перемещенных лиц] стала почти исключительно проблемой евреев, за исключением тех несчастных ублюдков, которых отправили обратно в Россию, потому что Сталин сказал, что они были этническими русскими или что-то подобное» (Morrissey 1966: 24).


Советник президента Филлео Нэш

Генри Филд и Алеш Грдличка были не единственными антропологами военного времени, консультировавшими Рузвельта и влияющими на его позицию. Филлео Нэш, на момент начала войны, занимался изучением внутренней расовой динамики в Управлении Фактами и Цифрами (Office of Facts and Figures; OFF) по рекомендации своего бывшего профессора Гарольда Лассуэлла. Нэш также работал над проблемой расовой дискриминации в вооруженных силах. В конце войны, когда армия согласилась позволить одному «негритянскому взводу» сражаться вместе с «белыми взводами» в Европе, Нэш отредактировал обсуждение расовых отношений в армейском руководстве, изменение политики, которое стало значительным шагом на пути к интеграции в вооруженных силах (Hess 1973: 70–72).

Основные обязанности Нэша заключались в составлении открытых и секретных отчетов о расовых столкновениях внутри страны во время войны для помощника Рузвельта Джонатана Дэниэлса. Белый дом был обеспокоен тем, что расовые беспорядки угрожают мобилизации и работе для нужд фронта. Нэш рассматривал эти беспорядки как социальный феномен, который прикладные антропологи могут изучать и контролировать. Позже Нэш вспоминал: «В те дни была распространена теория, согласно которой расовые беспорядки были непредсказуемыми и неконтролируемыми. Это похоже на предположение, что торнадо или ураган непредсказуемы просто потому, что вы не можете контролировать их после того, как они начнутся, но если у вас есть хорошая информация, налаженное поступление данных, вы можете предвидеть развитие событий, вы можете предвидеть ход урагана и даже торнадо, и вы можете принять меры уклонения: сообщества могут быть предупреждены; люди могут уйти с дороги. Это самое меньшее, что современная наука должна быть в состоянии сделать» (Hess 1973: 53). В августе 1943 года Нэш наблюдал за расовой враждой в Детройте, поскольку высокий уровень безработицы и нормирование увеличивали враждебность между черными и белыми, пока на улицах не вспыхнуло насилие. Во время войны расовая напряженность и дискриминация обычно интерпретировались как проблемы штата, а не федеральные, поэтому Белый дом с осторожностью относился к вмешательству федеральных агентств. По мере того, как боевые действия в Детройте переросли в расовую войну, и «вагоны чернокожих» на их пути к военным производственным предприятиям подверглись нападениям банд разъяренных белых”, Нэш и другие в Вашингтоне, округ Колумбия, стали все больше беспокоиться о последствиях использования федеральных сил в этих напряженных ситуациях (Nash 1986: 191). Позже Нэш писал: «Полиция просила о помощи, и некоторые гвардейцы пытались навести порядок, но этого не произошло. Батальон военной полиции находился в Детройте, разбив лагерь на ипподроме, не использовавшемся из-за войны. Они тренировались, зная — из собственных источников — о напряженности в Детройте, но их учения заключались в том, чтобы развернуть свои силы вокруг мэрии, в случае, если та будет подвергаться опасности.

Офицер пятой службы вылетел из Чикаго в Детройт, читая по дороге, как нам позже сказали, Конституцию и законы, касающиеся использования федеральных войск в чрезвычайных ситуациях внутри страны. Было убито 30 человек, а имуществу был нанесён ущерб на сумму в пять миллионов долларов, прежде чем удалось разобраться в надлежащих процедурах, издать необходимую президентскую декларацию и задействовать все силы федеральных войск для восстановления порядка. В течение дня мистер Дэниелс, исполняющий обязанности президента Соединенных Штатов, обнаружил, что самая быстрая информация о быстро меняющейся ситуации поступала с телетайпов Управления военной информации (ОВИ), за которыми я следил для него.... В знак любезности по отношению к ОВИ все основные новостные сети предоставили нам принтеры для печати, которые были расположены в банке в пресс-центре ОВИ. Джонатан Дэниелс был журналистом, и ему очень понравилось то, что репортеры держали его в курсе событий. Их информация была точной и поступала быстро. Я, конечно, гордился тем, что опережал многочисленные спецслужбы, как военные, так и гражданские, к которым также обратился Белый дом. (Nash 1986: 191)

Нэш осуществлял отслеживание и анализ слухов, связанных с этими событиями, что позволило правительству определить конкретные места, где могло произойти насилие. Нэш обнаружил, что «среди наиболее напряженных центров были Вашингтон, округ Колумбия, и Детройт, штат Мичиган. Во все военные ведомства были разосланы многочисленные меморандумы, в которых были указаны эти и другие города, где происходили спорадические вспышки насилия и которые, по всей видимости, могли расти » (Nash 1986: 191).

Нэш считал, что использование вооруженных сил или полиции для подавления вспышек расового насилия или других беспорядков было бесполезным, потому что такое вмешательство приводило к перебоям в работе заводов по производству военной продукции. Нэш использовал свои полномочия в Белом доме для создания сети связи для отслеживания слухов, новостей и других источников информации, касающихся возможных внутренних расовых беспорядков. Тикеры и служебные записки армейской контрразведки и других ведомств содержали основную информацию. Нэш писал, что его метод работы был прост. Я просматривал тикеры каждый день в поисках новостей об инцидентах, выявляющих напряженность в городе, военном лагере или на военном заводе. Если масштабы казались угрожающими, я пытался получить всю возможную информацию по телефону. Звонки были сделаны из Управления военной информаци…. Так называемая черная пресса, Negro Weeklies, была полезной. Все их вашингтонские представители знали, что я делаю и почему…. Если в еженедельном отчете Контрразведки не упоминалось, я звонил по номеру оппозиции и спрашивал подробности. Обычно это занимало слишком много времени, поскольку наша методика требовала, чтобы мы справлялись с небольшими инцидентами, пока они не переростали во что-то большее. Справиться с ними, конечно, было труднее, чем узнать о них. Однажды мы выявили проблему... Дэниелс мог бы позвонить представителю агентства, если бы хотел попросить о каких-либо действиях. (Nash 1986: 192)

Нэш поддерживал тесный контакт с членами черной прессы. Во время войны ФБР подозревало, что Нэш мог быть личностью, стоящей за псевдонимом Чарли Чероки, обозревателя журнала «Национальная виноградная лоза» (National Grapevine), Защитника Чикаго. (Эти колонки вел журналист Альфред Смит, хотя Нэш использовал свои контакты для передачи важной информации Смиту и другим темнокожим журналистам во время войны (см. Price 2004a: 264–66, 377, n. 1). Нэш иногда помогал в продвижении местных пропагандистских историй, в которых подчеркивалась расовая гармония или другие объединяющие расы темы, в американской прессе и других средствах массовой информации. В 1943 году он попытался убедить Совет цензоров, Управление по переселению во время войны и ОВИ оказать давление на тех, кто синдицирует газету-комикс «Супермен», с целью добиться удаления или изменения расистской сюжетной линии, изображающей интернированных американцев японского происхождения саботажниками и шпионами (Chang 1993).

Нэш изучал различные местные расовые проблемы. Конкретные вопросы варьировались, но включали неравенство в оплате труда и споры между белыми и черными по поводу наличия парковочных мест. Когда Нэш выявил конкретные потенциальные проблемы, он связался с местными властями и помог им принять активные меры, чтобы предотвратить перерастание зарождающихся семян конфликта в насильственные или подрывные действия (см. Nash 1986: 192). Хотя Нэш не мог решить все проблемы, он обнаружил, что наличие кого-то, связанного с Белым домом, который, казалось, был обеспокоен этими проблемами, имело огромное значение, потому что «того факта, что над ними работали, было достаточно, чтобы снизить напряженность» (Nash 1986: 192). Как отметила его жена Эдит Нэш, поддержка со стороны Белого дома ускорила действия, поскольку «Закон о военных полномочиях дал Белому дому возможность радикально рассматривать жалобы чернокожих рабочих и предотвращать перерывы в работе». Было предотвращено перерастание нескольких инцидентов в серьезные забастовки рабочих. Тургуд Маршалл однажды сказал Нэшу, что, если бы он был на стороне Линкольна, гражданской войны никогда бы не было... (а все мы по-прежнему были бы рабами)» ( E. Nash 1989: 34).

Работа Нэша на Белый дом Трумэна продолжалась и после окончания войны. В последние месяцы войны он опасался, что расовые беспорядки, подобные тем, которые последовали за Первой мировой войной, могут вспыхнуть, когда войска вернутся домой.


Профессиональная оценка социальных инженеров Белого дома

Вклад Генри Филда и Филлео Нэша в президентские проекты определил разновидности прикладной антропологии, разделявшие стремление контролировать относительно бессильные группы людей. Видение Филда было глобальным, в то время как Нэш сосредоточился на внутреннем рынке, но и Филд, и Нэш использовали этнографические данные для изучения и понимания групп населения, которыми они хотели манипулировать. Но что наиболее важно, ни Нэш, ни Филд не использовали этнографические данные, чтобы получить от этих популяций информацию о том, как решить фундаментальные проблемы, которые их затрагивали. Скорее, они использовали данные для манипулирования этим населением способами, которые были удобны для национальных интересов, определенных Белым домом.

Нэш помог национальному военному производству, используя прикладные методы антропологических исследований, чтобы повлиять на действия оправданно недовольных национальных меньшинств. Хотя эти акты социальной инженерии преследовали общепринятые цели, они также вызвали вопросы о роли социологов в манипулировании членами демократического общества. Наставник Нэша, Гарольд Лассуэлл, чувствовал себя непринужденно с высокой степенью социальных манипуляций, но он также считал, что демократия слишком опасный инструмент, чтобы оставлять его народу.

Еще в 1933 году Лассуэлл утверждал, что «успешное социальное и политическое управление часто зависит от надлежащей координации пропаганды с принуждением, насильственным или ненасильственным; экономических стимулов (включая взяточничество); дипломатических переговоров; и других техник» (Simpson 1994: 18). Война сделала такие аргументы приемлемыми для многих в Вашингтоне, и Нэш обнаружил, что использует антропологию для управления социальными беспорядками в интересах сохранения стадильности военного производства. В таких случаях проблемы расового неравенства откладывались из-за необходимости удовлетворения военных нужд.

Война требует такого выбора, и, учитывая условия, с которыми расовые меньшинства и все американцы столкнулись бы в счлучае победы нацистов, было мудрым выбором закончить борьбу против Оси, прежде чем начать внутреннюю борьбу за гражданские права. Но эта необходимость не должна маскировать реальность того, что эти методы были разработаны, чтобы служить интересам могущественного социального сектора, выступающего против непосредственных желаний менее влиятельных людей и манипулирующего ими. Но даже несмотря на то, что ученые обычно приписывают корни американской прикладной антропологии войне, наблюдалось воздержание от изучения того, как начало прикладной антропологии одновременно послужило благородному делу, оттачивая контрдемократические навыки, призванные подорвать волю людей. В случае исследования Филда, эти результаты были разработаны в демократическом обществе, находящемся в состоянии войны, но остаются сомнения в отношении того, чтобы открыто исследовать происхождение манипуляции прикладной антропологией во имя свободы.

Усилия Филда по организации переселения также были направлены на создание социальных результатов и управление ими, но окончательных результатов они не принесли. Если принятие планов используется в качестве меры, полная неудача Проекта M очевидна. Провал проекта можно признать трагическим, учитывая его невнимание к помощи жертвам нацизма. Но достижение таких результатов, по-видимому, никогда не было реальной движущей силой проекта. Как утверждает историк Нил Смит, истинные намерения Исайи Боумена в отношении проекта M заключались вовсе не в спасении жертв нацизма, а в привлечении беженцев для экономического развития слаборазвитых регионов. Переселение беженцев было средством для достижения этой цели. Он стремился заполнить экономические пустоты уже оккупированного мира и воспользоваться огромной географической неравномерностью капиталистического развития, чтобы вовлечь все уголки планеты в паутину мирового рынка.

Это точно описывает эксперимент Боумена. Пустоты освоенного космоса были одновременно лабораторией и для науки и для капитала.

Земля, рабочая сила и капитал были важнейшими составляющими: проект М был посвящен определению местоположения и состояния «слаборазвитых» земель и мобилизации государственных капитальных субсидий на их развитие. Беженцы — «избыточное население» — были движущей силой, рабочей силой в виде йоменов-предпринимателей. (Smith 2003: 315)

С 1930-х годов Боумен вынашивал видение расширения американских экономических интересов в более глобальном масштабе, и эти интересы были руководящей силой, которая определила, как будет развиваться Проект М при планировании масштабных схем переселения беженцев. Смит утверждал, что более широкое видение глобализма Боуменом было движущей силой планов переселения Проекта M, потому что переселение разных групп населения в разные места по всему миру могло стать экономическим оружием в торговой схватке после войны…. Несмотря на то, что он цинично нажился на народной озабоченности жертвами нацистского террора, особенно после 1942 года, все обоснование Проекта М и его хопкинского предшественника было прямым и практическим применением новаторских исследований и исследований поселений Боумена 1930-х годов в мировом масштабе, в интересах США.

После войны Соединенные Штаты столкнутся не с пограничной линией, а со скоплением очагов, которые еще можно было колонизировать, развивать и вовлекать в торговые отношения со страной: «возможность ускоренного освоения слаборазвитых земель» стала решающей. «Вся земля занята, и нет такой вещи, как неиспользуемая земля», — только слаборазвитая земля, неэкономичное использование, неэффективное распределение населения, нереализованные ресурсы человеческой силы, способностей и навыков. (Smith 2003:313)

Антропологию вынудили служить осуществлению планов, которые использовали бы выживших после ужасающих кампаний геноцида нацистов в качестве пешек в глобальном стремлении к расширению развивающихся глобальных рынков американского капитализма. Позже Филд не дал никаких указаний на то, что он считал проект М чем-то, кроме грандиозной идеи, которая была по глупости прекращена новым президентом, который не понимал его потенциала.

Анализ Смита, согласно которому интерес Боумена к переселению беженцев был больше связан с распространением международного капитализма, чем с предложением гуманитарной помощи, усложняет наше понимание антропологического вклада Филда в Проект М.

Война с легкостью создала такие слепые зоны. То, что Филд и его сотрудники могли работать над проектом в течение трех лет и не рассматривать возможности использования такой программы, имеют параллели с многочисленными проектами послевоенного развития, которые аналогичным образом использовали антропологов в качестве пеших солдат для продвижения необъявленных экономических программ (Hancock 1989; Mosse 2005; Price 1998c).

Одним из побочных эффектов секретных программ, подобных Проекту M, было то, что по мере отключения секретностью нормативных, потенциально самокорректирующихся функций открытого академического научного процесса, члены исследовательских групп, погрязшие в ложном мышлении, неконтролируемо работали над все более сомнительными предположениями, руководствуясь ошибочной логикой. Поскольку Проект М не был открыт для изучения со стороны внешних членов академического сообщества, внутреннее овеществленное давление укрепило убеждение, что Соединенные Штаты могут каким-то образом перемещать десятки миллионов людей по всему миру, не создавая серьезных проблем. Динамика «группового мышления» в сочетании с институциональной секретностью удерживали критические взгляды и умы от сосредоточения на недостатках, заложенных во внутренней работе этого проекта.

Оценивая вклад Проекта М в войну Лион выявил только один случай, когда данные проекта привели к действию, хотя это действие не имело ничего общего с переселением беженцев. «В 1943 году Филд и его сотрудники, ища острова в Тихом океане, которые будут иметь стратегическое значение для Японии, осознали, что один остров, в частности, Науру, является крупнейшим источником фосфатов в стране», — обнаружил Лион. «Филд передал информацию [Уильяму] Доновану, который, в свою очередь, передал ее флоту. Остров подвергся бомбардировке и налету» (Lyon 1994: 133).

Хотя Проект M предусматривал перемещение иностранного, а не местного населения в новые страны для экономических и политических целей, его видение действительно разделяло основные концептуальные элементы с немецкими и японскими схемами расширения военного времени. Как заметил Майкл Бесс, Германия и Япония предполагали переселение своего населения на недавно оккупированные земли Европы и Азии в соответствии с новыми схемами колонизации, которые (в случае Японии) «предоставили бы вывод избыточному домашнего населения, и одновременно укрепили бы власть Японии вокруг западной части Тихого океана. Азия была слабой и внутренне разделенной; Японцам казалось естественным, что такие энергичные и динамичные люди, как они, должны захватить регион и правильно управлять им» (Bess 2006: 30). В планах Японии, Германии и Америки такие схемы переселения рассматривались как должным образом способствующие более эффективному использованию ресурсов по сравнению с бывшими оккупантами данных территорий. Соединенные Штаты не вторгались в суверенные государства, претендующие на историческое право навязать переселение, но мечты Белого дома о переселении десятков миллионов беженцев соответствовали получению огромных экономических преимуществ, которые Соединенные Штаты получат после победы в конце войны.

В то время как грандиозные планы Проекта М были отвергнуты в пользу более скромных планов, создание Государства Израиль в Палестине следовало некоторым общим рекомендациям этого проекта и, что более важно, израильское государство использовало те же требования о «пустых землях». чтобы оправдать свое занятие земли. Подобно тому, как узурпация, вызванная созданием Израиля, породила насильственные конфликты, можно представить аналогичные конфликты после реализации многих сценариев переселения в рамках Проекта М. Вполне возможно, что реализация сотен планов переселения в рамках Проекта М создала бы такое же количество конфликтов, поскольку земельные споры и вопросы суверенитета последовали за оккупацией земель, которые антропологи так неосторожно объявили пустующими и незанятыми.

Кто-то может возразить, что эти второстепенные проблемы не касались Проекта М. Такой аргумент отделяет действия от последствий, но он подчеркивает более серьезную проблему, с которой сталкиваются прикладные антропологи во время войны и мира: когда антропологи сталкиваются с ограниченными обозначенными результатами, они часто обнаруживают, что выполняют “сдельную работу” над большими проектами, имеющими грандиозный замысел, и находящиеся вне зоны их контроля или понимания. Использование узких обвинений снижает целостную перспективу антропологического взгляда и освобождает от всякого контроля над грядущими реализациями.

Ограничения на то, как может быть или будет использована работа антропологов, были еще более явными в других военных ведомствах, где некоторые антропологи изо всех сил пытались сократить ужасные последствия жесткой политики военного времени для населения, которое им было поручено изучать.

Дэвид Х. Прайс «Антропологическая разведка: использование и игнорирование американской антропологии во время Второй Мировой Войны» (часть 6; cтр. 117–143)

Duke University Press Durham and London 2008.

Записал:

SALIK

Санкт-Петербург
info
+48
Я не автоматический, тематический информационный агрегатор! Материалы Salik.biz содержат мнение исключительно их авторов и не отражают позицию редакции. Первоисточник статьи указан в самом начале.

Поделиться в социальных сетях:


Оцените:
+1
113
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

   Наш чат ВКонтакте:   Войти в чат