Заметили ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и
нажмите Ctrl + Enter

Сайт о паранормальных явлениях и уфологии

Паранормальные новости, новости НЛО, аномальные явления


Если Вы стали очевидцем НЛО или любого другого паранормального явления, или у Вас есть история из жизни связанная с необъяснимыми явлениями, то присылайте материал на e-mail: info@salik.biz или регистрируйтесь на сайте и разместите свою историю сами.

Василий Васильевич Яковлев и последняя царская семья

Фото:
unbelievable.su
Василий Васильевич Яковлев и последняя царская семья

В полуторагодовои эпопее ареста, ссылки и расстрела царской семьи есть таинственный эпизод, вошедший в историю, как «авантюра Яковлева». Сейчас, когда многое, десятилетиями остававшееся тайным становится явным, появилась возможность пролить свет и на эту все еще остающуюся загадкой для широкого читателя страницу истории, и на судьбу ее главного действующего лица Василия Васильевича Яковлева...

22 апреля 1918 года в провинциальный Тобольск вошел вооруженный отряд. Продефилировав по улице Свободы мимо губернаторского дома, где содержалась под арестом царская семья, отряд остановился около дома богатых сибирских промышленников Корнильевых, и сразу же трое из вновь прибывших отправились в городской Совет. Его главе, бывшему балтийскому матросу П. Хохрякову, они представились как Д. Чудинов — начальник отряда, Г. Зенцов — его заместитель и В. Яковлев — особоуполномоченный ВЦИК. Предъявив соответствующий мандат, подписанный самим Я. Свердловым, В. Аванесовым и И. Штейнбергом. Яковлев — высокий худощавый человек с гладковыбритым лицом, одетый в полуофицерскую форму, заявил Хохрякову, что имеет полномочия на увоз царской семьи из Тобольска и что все местные власти должны беспрекословно исполнять его приказы и распоряжения...

На следующее утро особоуполномоченный нанес визит в губернаторский дом, чтобы представиться августейшим узникам. Он пожал руку Николаю Александровичу, галантно расшаркался с царевнами, посетил комнату, где лежал больной царевич, зашел познакомиться к опоздавшей к выходу царице. «Он вошел, бритое лицо, улыбаясь и смущаясь, спросил, доволен ли я охраной и помещением», — записал император в своем дневнике об этой встрече. «Сегодня после завтрака Яковлев пришел с Кобылинским и объявил, что получил приказание увезти меня, не говоря куда, — записывал царь на следующий день. — Алике решила ехать со мной и взять Марию; протестовать не стоило… Сейчас же начали укладывать самое необходимое. Потом Яковлев сказал, что он вернется за Ольгой, Татьяной, Анастасией и Алексеем и что, вероятно, мы их увидим недели через три»...

Утром 26 апреля к губернаторскому дому подогнали сибирские кошевы и тарантасы: снег на дороге местами не сошел, а местами земля оголилась, и поэтому транспорт мог понадобиться и санный, и колесный. В первые три тарантаса уселись стрелки и пулеметчики, за ними экипаж с Николаем и Яковлевым, затем в просторной карете на мягких сиденьях царица и царевна Мария, экипажи с приближенными. Замыкала колонну группа конвоя.

В шесть часов утра еще в темноте колонна из двадцати экипажей тронулась в путь. Через Иртыш переправились по льду, уже покрытому талой водой. «Ямщики гикают. Лошади несутся стрелой. Того и гляди, вылетишь из тарантаса или из седла. Надо держаться прочно. По дороге местами то грязь, то снег», — вспоминал потом один из участников этого необычного рейда. В девяноста верстах от Тобольска — первый привал и смена экипажей. И снова гонка. Первую ночь провели в селе Иевлеве у впадения Тавды в Тобол. Утром 27 апреля переправились через Тобол, проехали село Покровское, сделав остановку около дома «святого старца» — Григория Распутина, — и в 10 часов вечера, преодолев 280 верст, прибыли в Тюмень. К этому времени паровоз подал к перрону Тюменского вокзала состав из шести вагонов — внеочередной поезд № 42 Самарско-Златоустовской железной дороги. Посадка началась сразу же, и через два часа члены царской семьи, приближенные, прислуга и охранники разместились в купе, и в поезде воцарилась тишина.

Царственные узники: Николай II, цесаревич Алексей и Великая княжна Мария.


В поезд вошел председатель Тюменского губисполкома Н. Немцов, о чем-то договаривается с Яковлевым, и оба они направляются к телеграфу. Через некоторое время особоуполномоченный возвращается один и, пройдя по вагонам, вполголоса извещает охранников, что из Москвы получен приказ: ехать не в Екатеринбург, как все считали, а в Москву через Омск, Челябинск и Самару...

28 апреля в 5 часов утра паровоз тихо трогает состав с места, и поезд направляется в Омск. Спустя час дежурный по Уральскому Совету в Екатеринбурге, не получив условленного извещения о выходе № 42 в Екатеринбург, поставил об этом в известность членов Совета. К 10 утра стало ясно, что Яковлев нарушил согласованный с Советом план действий. Президиум Исполкома по телеграфу призвал всех воспрепятствовать преступлению, задуманному Яковлевым, а Совет объявляет его изменником делу революции и ставит его вне закона.

Узнав, что преследование началось. Яковлев на станции Любинская отцепляет паровоз с одним вагоном и, оставив состав под охраной своего отряда, мчится в Омск. Здесь представители советской власти убеждают его одуматься и возвращаться в Екатеринбург, а он добивается возможности переговорить с Москвой. В разговоре со Свердловым он заявляет, что его пассажиры и отряд находятся под угрозой расправы, и просит разрешения скрыть Романовых «в подходящем месте». Свердлов на это не соглашается и приказывает особоуполномоченному ехать в Екатеринбург и сдать царскую семью уральским властям. Вернувшись к поезду, оставленному в Любинской, Яковлев приказал возвращаться в Тюмень, а оттуда в Екатеринбург...

В это время в Уральском Совете страсти вокруг самочинного изменения маршрута накалились до такой степени, что некоторые члены Совета требовали немедленного ареста Яковлева и обыска поезда № 42. Но руководство ограничилось вызовом особоуполномоченного для объяснений. Он держался уверенно, даже нахально. Говорил, что в пути заподозрил возможность покушения на Романовых, а поскольку ВЦИК предписал ему всеми доступными средствами охранять жизнь царской семьи, он решил увезти ее в другом направлении и «скрыть в подходящем месте до прояснения обстановки». В подтверждение своих слов он предъявил ленту телеграфных переговоров со Свердловым Совет принял решение разместить Романовых под надежной охраной в Екатеринбурге, а Яковлева отпустить в Москву: «Пусть они там сами с ним разберутся».

Возможные маршруты спасения. Санным путем Яковлев доставил царскую семью из Тобольска в Тюмень, но вместо того, чтобы следовать в Екатеринбург, Яковлев свернул на восток, в Омск. Не перехвати его екатеринбургские большевики на полпути, он из Омска мог бы следовать на восток через Новониколаевск, на юг через Барнаул или обходным путем через Курган, Челябинск, Симбирск на Москву.

Первое, что сделал Яковлев, прибыв в Москву, отправил телеграмму своим помощникам в Тобольск: «Собирайте отряд. Уезжайте. Полномочия я сдал. За последствия не отвечаю. Яковлев». Вскоре он получил назначение на Восточный фронт и в октябре 1918 года исчез! Ходили слухи, что он перешел к колчаковцам и сгинул в недрах эмиграции...

«Авантюре Яковлева» предшествовало девятимесячное «сидение» Романовых в Тобольске, которое доставляло советской власти в центре и на местах немало хлопот и беспокойств. Со всех сторон до большевиков доходили слухи о гнездящихся вокруг Тобольска монархических заговорах, имевших будто бы целью освобождение царской семьи. К весне 1918 года обстановка накалилась до такой степени, что тогдашний секретарь Уральского Губкома партии Шая Голощекин специально прибыл в Москву, чтобы на заседании Президиума ВЦИК потребовать перевозки семьи Романовых в другое более надежное место. По этому выступлению ВЦИК принял решение: подготовить открытый судебный процесс по обвинению Николая Романова в преступлениях перед страной и народом; перевезти его семью из Тобольска в Екатеринбург и назначить для этой цели особоуполномоченного ВЦИК, который должен работать в контакте и под контролем Уральского Совета. Вскоре было названо и имя особоуполномоченного — Василий Васильевич Яковлев, личность и мотивы действий которого до сих пор остаются неясными для большинства зарубежных, да и отечественных историков.

Всего неделю пробыл Яковлев рядом с царской семьей, а сколько романтических легенд и слухов породило это пребывание! Начало этим легендам положили, как ни парадоксально, сами члены царской семьи. «Это хороший человек, — говорила Александра Федоровна о Яковлеве, — его нам послали добрые люди, он хочет нам добра». Ей вторил сам Николай Александрович: «Это человек неплохой, прямой, он мне нравится». Свидетели, видевшие обращение Яковлева с августейшими пленниками, показывали, что со стороны Яковлева можно было наблюдать весьма предупредительные, даже почтительные отношения к бывшим царствующим особам. Говоря с императором, он держал руку, приложенной к папахе, и даже именовал своих поднадзорных «высочествами» и «величествами». Все это, по словам одного из царских приближенных, свидетельствовало о том, что «этот человек вовсе не тот, за кого он себя выдает». Но кто же он?

В странном поведении московского эмиссара Николай Александрович усмотрел спасительный для себя оборот дела. По мнению следователя Соколова, назначенного Колчаком для расследования обстоятельств умерщвления царской семьи, царь счел Яковлева германским агентом, который, выдавая себя за большевика, выполнял поставленную перед ним задачу: доставить семью Романовых к советско-германской демаркационной линии и там передать ее кайзеровским оккупационным войскам.

Эта догадка Соколова дала толчок к созданию настоящего «яковлевского культа» в западной прессе. Какими только мотивами не объясняли здесь его «авантюру». Так, немецкий историк Хойер выдвинул идею, будто Яковлев, вначале ненавидевший царя, познакомившись лично с Николаем и членами его семьи, проникся к ним искренним сочувствием; в нем заговорила совесть, и он из гонителя превратился в поклонника, решившегося нарушить категорический приказ ВЦИК. Коллеги Хойера, не пожелавшие поверить в чудесное обращение большевистского комиссара, более склонялись к тому, что здесь в лице Яковлева действовала кайзеровская секретная служба, ухитрившаяся внедрить своего агента в большевистские структуры власти и распространившая свои операции аж до Тобольска.

Американский автор В. Александров пошел еще дальше. «Таинственный Яковлев был двойным агентом, состоявшим и на британской службе»,- писал он, ссылаясь при этом на показания бывшего сотрудника Интеллидженс сервис Уильяма де Куэ. После первой мировой войны этот ас разведки утверждал, что именно британская секретная служба направила в 1917 году в Россию своего резидента Яковлева «с канадским паспортом в кармане и с квазиреволюционной эсеровской репутацией на политическом счету». Александров договаривается даже до того, что Яковлева по сложности задач, дерзости действий и глубине проникновения можно поставить в один ряд с Сиднеем Рейли, Локкартом, Кроми и Кроуфордом — «этими блестящими агентами тайной службы в России».

Более достоверную информацию о Василии Яковлеве представил в своей книге «Двадцать три ступени вниз» отечественный автор М. Касвинов, выпустивший свой достаточно полный труд еще в доперестроечные годы. Он утверждает, что Яковлев родился примерно в 1885 году. По одним данным, он уроженец Уфы Константин Мячин, по другим — киевлянин Москвин, по третьим — рижанин Заринь. Составленная по этим различным источникам биография Яковлева выглядит как детектив. Начав как террорист и экспроприатор, Яковлев будто бы был призван на флот, попал в электротехническую школу в Свеаборге. В революцию 1905 года вступил в партию эсеров, участвовал в восстании моряков на Балтике и был приговорен к расстрелу. Бежал за границу и двенадцать лет провел сначала в Германии, а потом в Канаде. В марте 1917 года через Стокгольм прибыл в Россию и сразу попал под опеку известного эсеровского активиста и писателя Мстиславского в библиотеку Генерального штаба. До октября 1917 года Яковлева будто бы часто видели рядом с Савинковым, полковником Муравьевым, впоследствии поднявшим мятеж и застреленным большевиком Варейкисом на Восточном фронте, наркомом юстиции левым эсером Штейнбергом. «Не вполне ясно, каким образом весной 1918 года Яковлев очутился особоуполномоченным ВЦИК, — пишет Касвинов, — но в бурной обстановке того времени да еще при содействии таких политиканов-авантюристов, какими были левоэсеровские главари типа М. А. Спиридоновой, Б. Д. Камкова и И. 3. Штейнберга, подобные карьеристские взлеты на гребне революционной волны случались»...

Екатеринбургские большевики, решившие судьбу царской семьи. Слева направо: Шая Голощекин, Янкель Ваисбард, Георгии Сафаров (Вольдин), Толмачев.


После провала «авантюры» и исчезновения на Восточном фронте Яковлев всплыл на стороне белых. Он выступил в ряде белогвардейских газет с серией статей, где он каялся в своих большевистских грехах. Но, как пишет Касвинов, это его не спасло. «30 декабря 1918 года, по приказанию полковника контрразведки Клецанды, Яковлев был арестован и отправлен в штаб Колчака. Здесь он попал к полковнику Зайчеку, белочешскому начальнику контрразведывательного отряда при штабе «верховного правителя», бывшему офицеру австро-венгерской армии. Из рук последнего он живым не ушел»...

Но, как выяснил известный журналист Герман Назаров, Василий Яковлев не погиб в застенках колчаковской контрразведки!

Автор — Герман Назаров

Источник:
0
268

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Читайте еще
Пишут в блогах
Интересное видео
Новые комментарии
Givi
Забавно, я думал это квадрат в небе загадочный НЛО...
SALIK
Читайте подробности в этой статье.
SALIK
SALIKПризрак в замке 5 дней назад
Подробности читайте здесь.
SALIK
SALIKФотография НЛО 5 дней назад
Подробнее читайте здесь.